«Для всякой бочки дегтя, найдется ложка меда»…

Арктические проекты: шельф, СПГ и Севморпуть.

Интервью Марии Кутузовой для «Нефтянки» с ведущим российским нефтегазовым экспертом Михаилом Григорьевым, директором компании «Гекон».

– Михаил Николаевич, почему с таким опозданием началось освоение морских нефтегазовых проектов в нашей стране?

– Я могу лишь ответить вопросом на вопрос: почему с опозданием? Нефтегазовые проекты всегда начинались в России в свое время. В первую очередь в стране осваивались сухопутные месторождения. Начиная со времен Советского Союза, в Азербайджане сначала освоили Апшерон на суше, а потом приступили к разработке акватории Каспийского моря, освоению первого морского месторождения в стране – Нефтяные камни. В Балтийском море реализация проекта «ЛУКОЙЛа» на Кравцовском месторождении началась после падения добычи на сухопутных месторождениях. Сахалин и Северный Каспий – та же история. Начало добычи определяется тремя факторами: наличием ресурсной базы (привлекательной для ввода в освоение), технологий и транспортной системы. В России морские нефтегазовые проекты не разрабатывались по одной простой причине: не было нужды. Российская Федерация до самого последнего времени прекрасно жила за счет реализации нефтегазовых проектов на суше.

Мы начали заниматься изучением геологического строения арктического шельфа с конца 70-х годов двадцатого века. В 80-е годы прошлого столетия в стране были сделаны самые крупные открытия на шельфе Баренцева и Печорского морей. Но даже тогда речь не шла об освоении, а, прежде всего, о необходимости сформировать мощную ресурсную базу на будущее.

Я не думаю, что у нас есть отставание в освоении шельфа. У нас в конце 90-х годов началась «экспансия варягов». У норвежцев ведь ничего кроме шельфа нет. Они пришли, рассматривали Россию как перспективный рынок и всеми силами толкали нас на шельф, для того чтобы иметь хороший гарантированный рынок для сбыта своего оборудования и технологий. Но, не сложилось…

Опоздание? По сравнению с чем? С текущими потребностями или политическими лозунгами? Давайте разделять эти понятия.

– Каковы главные сдерживающие факторы на пути развития морской нефтегазодобычи в стране? 

– Ресурсный потенциал месторождений на суше очень велик. Что касается морских месторождений, основные участки на акваториях российских морей поделены между «Роснефтью» и «Газпромом». В 2008 г., когда усилиями этих двух компаний, в основном «Газпрома», был принят закон об участках недр федерального значения, в стране создан барьер для выхода частного и зарубежного капитала на шельф. Можно отметить, что «Газпром» в тот момент не был госкомпанией: доля государства в акционерном капитале «Газпрома» составляла менее 50%. Только благодаря Игорю Ивановичу Сечину, тогда руководителю «Роснефтегаза», в марте 2013 г. были докуплены искомые проценты и с тех пор государство владеет 50,005% «Газпрома». Continue reading

«Куда хотим, туда и вертим»…

shutterstock_237023866Об особенностях ручного управления российским нефтегазовым комплексом «Нефтянка» поговорила с главным экономистом VYGON Consulting Сергеем Ежовым в кулуарах круглого стола «Налогообложение нефтегазовой отрасли – большие маневры».

– Как Вы оцениваете последствия налогового маневра для нефтяной отрасли России?

– Последствия налогового маневра не так велики по сравнению с падением цен на нефть. Налоговый маневр разрабатывался, когда цены на нефть были 100 долларов за баррель. Были совершенно другие и доходы, и расходы, а также их соотношение, которое поменялось в результате падения стоимости нефти. Если проанализировать, какие могли быть результаты у отрасли без налогового маневра, стало бы понятно – с маневром они немного ухудшились. Но маловероятно, что российские власти сохранили бы те же условия, которые были до маневра, поэтому такие оценки носят виртуальный характер.

Сейчас правительство в оперативном режиме «подкручивает» бюджетные доходы. Приняты беспрецедентные меры: с 1 апреля увеличиваются акцизы на нефтепродукты. Такого не было с 1990-х – с тех пор решения о росте ставок налогов принимались до наступления бюджетного года, а не после его начала. Continue reading

Нефть, шельф и Арктика

ПриразломнаяВ ходе Международной конференции «Арктика и шельфовые проекты: перспективы, инновации и развитие регионов России» нефтегазовый журналист Мария Кутузова расспросила для «Нефтянки» эксперта в области реализации шельфовых проектов в Арктике Алексея Фадеева, кандидата экономических наук, старшего научного сотрудника Института экономических проблем им. Лузина Кольского научного центра РАН.

– Алексей Михайлович, как Вы оцениваете статус реализации существующих и перспективных шельфовых проектов (особенно в Арктике) с точки зрения текущих макроэкономических условий? Насколько цена на нефть влияет сегодня на планы операторов шельфовых проектов?

– Нефтегазовый комплекс, как и другие отрасли российской экономики, подвержен влиянию внешних макроэкономических факторов. Вне всяких сомнений реализация арктических проектов является одним из самых капиталоемких направлений в деятельности российских нефтегазовых компаний. Экономика таких проектов, предусматривающих значительные инвестиции, чувствительна к цене на нефть. Вместе с тем, важно отметить, что текущая волатильность и среднесрочные прогнозы динамики нефтяных котировок не влияют на реализацию уже запущенных в строй нефтегазовых проектов. Если же говорить о проектах, которые находятся на стадии геологоразведки, можно отметить, что запуск добычи планируется на них за пределами 2020 г. Учитывая цикличность развития мировой экономики и потребления энергоресурсов, есть основания полагать, что к моменту запуска данных проектов стоимость барреля нефти будет находиться на «справедливом» уровне и это позволит снять вопросы, касающиеся рентабельности этих проектов.

Россия является пионером в реализации проектов на арктическом шельфе: более двух лет ведется добыча в Печорском море, проводятся геологоразведочные работы в Арктике. Я считаю, что у России есть все основания для удержания этого лидерства. Кроме того, если посмотрим сегодня на нефтегазовый рынок, то можем увидеть, что на рынке значительно снизились расходы на технические средства для проведения геологоразведочных работ. Это касается как буровых установок, так и судов обеспечения, сопутствующего сервиса. Все это позволяет говорить, что на текущий момент существует благоприятная ценовая конъюнктура для организации геологоразведочных работ в Арктике. Если сегодня операторы не будут заниматься геологоразведкой, то стоимость углеводородов увеличится в среднесрочной перспективе кратно. В силу исчерпания тех ресурсов, которые эксплуатируются в настоящее время. Кроме того, из-за падения цен на нефть произошла девальвация рубля. Как ни странно это звучит, для нефтегазовых компаний – это положительный фактор, поскольку выручку они получают в валюте. Это позволяет компаниям быть гибкими при решении ряда инвестиционных вопросов.

Continue reading

ВИЭ и новые возможности роста

12 декабря в Париже, единогласным принятием нового соглашения завершилась 21-я конференция сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата. Документ закрепляет основные принципы действий всех государств на период с 2020 г. Соглашение, которое приходит на смену Киотскому протоколу, предполагает ограничение повышения глобальной температуры не более чем на 2 градуса. Добиться этой цели предполагается за счет так называемой декарбонизации мировой экономики – постепенного отказа от использования углеводородного сырья (нефти, газа и угля); повышения энергоэффективности (например, отопления промышленных и жилых зданий); восстановления лесов, поглощающих углекислый газ. О последствиях подписания этого соглашения и возможностях, открывающихся перед Россией, в интервью «Нефтянке» рассказал Георгий Сафонов, директор Центра экономики окружающей среды и природных ресурсов Высшей школы экономики.

– Георгий Владимирович, каковы главные результаты подписания Парижского соглашения для развития мировой энергетики?

– На мой взгляд, это очень важный документ. На конференции Конвенции ООН об изменении климата в Париже в 2015 г. собрались главы государств и правительств, представители более 190 стран мира. Им удалось достичь консенсуса и подписать документ, который будет определять климатическую политику до 2030 г. и далее. Многие ученые, политики и бизнесмены рассматривают сегодня проблему изменения климата как чрезвычайно серьезную. Нужна консолидированная и скоординированная между разными государствами мира политика по этому вопросу. Понятно, что у каждой из стран может быть своя стратегия в этой области. Тем не менее, нам нужно всем миром, в сотрудничестве бороться с этой сложной проблемой.

Что это будет означать для мировой энергетики? Прежде всего, это серьезный вызов для углеродной энергетики. Уголь, нефть и газ – ведущие источники выбросов парниковых газов, прежде всего, углекислого газа. На их использовании в последние 150 лет была создана современная мировая экономика. Сегодня стало очевидно, что придется трансформировать всю энергетическую инфраструктуру, выстроенную на старых подходах, в пользу другой энергетики, которая не связана или менее связана с загрязнением атмосферы парниковыми газами. Continue reading

«Иран – это новый экономический тренд»…

В кулуарах конференции «Ведомостей» «Иран после отмены санкций. Перспективы для российского бизнеса» Мария Кутузова сделала для «Нефтянки» небольшое интервью с ведущим российским иранистом Раджабом Сафаровым, председателем российско-иранского Совета по общественным связям. 

– Раджаб Саттарович, расскажите, пожалуйста, о первых результатах снятия с Ирана санкций?

–Не прошло и месяца со дня снятия санкций, а уже начался бум интереса к Исламской республике Иран (ИРИ). Вернее было бы сказать, что ожидание этого события подогрело интерес к этой стране. Это было логическое продолжение этого процесса. За месяц экономическое положение Ирана значительно улучшилось. В страну потекли десятки миллиардов долларов. Активизировалась реализация целого ряда проектов. Теперь Иран – привлекательная, с экономической точки зрения, страна. Эта новая экономическая Мекка привлекает сегодня очень многих инвесторов и ведущие компании мира.

Все гостиницы в стране заполнены до предела. Я недавно стал свидетелем, что иранский министр торговли и промышленности переехал жить в одну из гостиниц: так было проще утра до вечера вести с переговоры с зарубежными делегациями. Бизнес-миссии из Германии, Австрии, Франции и других государств уже посетили Иран. В основном едут европейцы, делегациями по 300-400 человек во главе с высокопоставленными государственными чиновниками этих стран. Все они говорят о своем абсолютно искреннем интересе к иранской экономике.

Иран это новый экономический тренд, создающий возможности для оживления европейской, мировой экономики. Сейчас началась оживленная борьба за место на иранском рынке. Те, кто сейчас успевает быстро и гибко отреагировать на условия (которые уже выдвигает Иран), те и смогут занять определенные ниши на иранском рынке. Это будет золотая жила для собственного развития компаний, которым теперь доступны высоколиквидные сектора экономики Ирана.

Увы, российским бизнесом было упущено золотое время, когда там никого не было и можно было легко заполучить любой проект, на самых выгодных условиях. Наши компании слишком долго думали об этом. По большому счету это была банальная зависимость от Запада. Получилось так, что наша банковская, финансовая система, наши ведущие компании напрямую зависят от желаний западных игроков, обладающих огромным инструментарием, через который они могут влиять на поведение, политику и стратегию российского бизнеса. Поэтому ни один серьезный российский банк, ни одна наша компания не смогла реализовать в Иране проекты. Наоборот они закрывались и уходили, что очень печально. Сейчас за этот лакомый кусок придется бороться на общих основаниях. К сожалению, у российских компаний сейчас нет доступа к длинным и дешевым деньгам, отсутствуют развитые технологии и серьезная поддержка со сторону государства. Ирану сейчас, прежде всего, нужны высокие технологии и зарубежные инвестиции. Поэтому нашим компаниям будет сложно претендовать на большие инфраструктурные и долгосрочные проекты. Хотя в определенных сферах возможности существуют… Continue reading

Энергореволюция и цены на нефть.

Сланцевая революция, альтернативная энергетика и будущее нефтяного рынка. «Нефтянка» продолжает тему мировой энергореволюции в интервью с Николаем Ивановым, заведующим сектором «Энергетические рынки» Института энергетики и финансов.

 – Николай Александрович, действительно ли сейчас наступает время энергетических перемен? Можно ли использовать термин мировая энергетическая революция?

– Да, сейчас происходит смена мирового энергетического уклада. Это явление вполне может рассматриваться как мировая энергетическая революция. В своей книжке «Сланцевая Америка», которая вышла еще в 2014 г., есть глава с таким названием. Она посвящена сланцевой революции в Соединенных Штатах и освоению нетрадиционных нефтегазовых ресурсов.

Дело в том, что сланцевая революция в США имела целый ряд необратимых последствий: как снежный ком, как цепная реакция, прокатившиеся и охватившие все мировые энергорынки. Началось с того, что в 1999 г. техасский геолог Джордж Митчел после многократных попыток (в течение почти 20 лет) добыл газ на пласте Барнетт. Более того, он смог сделать это выгодно. Он использовал технологии, которые были изобретены до него, испытывались и осваивались в лабораториях, университетах. Опробовав различные варианты, он использовал сочетание гидроразрыва пласта и горизонтального бурения, что дало коммерческий приток газа на этом пласте. Это стало началом сланцевой революции, а в 2008 г. уже больше половины американского газа добывалось из нетрадиционных источников: сланцевый газ, метан угольных пластов, газ плотных пород. Адаптация этих технологий к конкретным условиям стала главным двигателем сланцевой революции.

В результате Америка оказалась переполнена газовыми ресурсами. На США, в качестве основного рынка сбыта для своего газа, рассчитывал Катар. После сланцевой революции катарский СПГ был отправлен на европейские рынки, где стал конкурировать с поставками «Газпрома». Российская компания под давлением своих европейских контрагентов пошла на сокращение стоимости экспорта в долгосрочных контрактах. Неожиданный эффект для многих государств, добывающих нефтегазовые ресурсы.

Америка – один из крупнейших производителей угля. Из-за роста использования в электрогенерации широкодоступного природного газа («чистого» энергоносителя с экологической точки зрения) такое количество угля в США больше не нужно. Американский уголь хлынул в Европу, где он опять же стал конкурировать с российскими поставками. Кроме того, в европейских странах росло потребление «домашнего» бурового угля… Увеличение объемов угольной энергогенерации в Европе сказалось на сокращении объемов потребления газа. Этот эффект от американской сланцевой революции российский «Газпром» почувствовал в 2010-2011 годах.

Самое интересное началось, когда технологии, применявшиеся для извлечения сланцевого газа были распространены и на добычу сланцевой, или как ее еще называют, нефти плотных пород. Новый источник углеводородного сырья быстро стал полноценным игроком на мировом энергетическом рынке. В США, крупнейшем импортере нефти, постепенно стали отказываться от ее поставок, что привело к перекройке устоявшегося порядка на мировом нефтяном рынке. В прошлом году Соединенные Штаты отменили действовавший ранее в течение 40 лет запрет на экспорт нефти.

– Как сейчас низкие цены на нефть влияют на развитие технологий добычи сланцевой нефти в Соединенных Штатах? Continue reading

Энергетическая революция: договоримся о терминах

Интервью «Нефтянке» дал ведущий российский эксперт в области возобновляемой энергетики Владимир Сидорович, автор книги «Мировая энергетическая революция. Как возобновляемые источники энергии изменят наш мир».

Сидорович – Совсем недавно в русском языке появились два новых термина: декарбонизация и низкоуглеродная экономика. Владимир, поясните, пожалуйста, в чем смысл этих понятий?

– Эти термины не юридические и пока в словарь русского языка не вошли. Понятие декарбонизация пришло, по-видимому, из металлургии, и первоначально означает снижение доли содержания углерода в металле. Низкоуглеродистая сталь, например. Что касается климатической или экологической тематики, под декарбонизацией понимается снижение выбросов углекислого и других парниковых газов применительно к различным регионам, странам, в целом к нашей планете, как в относительных, так и в абсолютных величинах. Второй термин: если в каком-либо экономическом пространстве происходит снижение выбросов CO2 в относительных и абсолютных величинах и значительное увеличение доли возобновляемых источников энергии в генерации электроэнергии, можно говорить низкоуглеродной экономике.

– В своих последних работах Вы сообщаете о революционных изменениях в энергетике. Как ВИЭ меняют сложившийся порядок на рынке энергоносителей?

– Сегодня о мировой энергетической революции говорят многие, даже президент РАН, академик Фортов в недавнем телеинтервью заявил, что сегодня происходит революция в возобновляемых источниках энергии. Еще в 2013 г. я опубликовал статью, в которой отметил, что трудности, которые испытывает «Газпром» на европейском рынке, связаны не только с развитием поставок сжиженного природного газа и ростом внутриотраслевой конкуренции, но и с началом смены энергетического уклада – развитием возобновляемой энергетики и тенденциями повышения энергетической эффективности. Тогда мои выводы были для кого-то фантастикой, но сегодня об этом говорят многие.

Производство электроэнергии на основе ВИЭ растет быстрыми темпами. Их доля в топливно-энергетическом балансе увеличивается. Эти изменения происходят стремительно, поэтому можно говорить о резких революционных переменах. В мире сложилась определенная структура потребления энергоносителей: порядка 80% потребляемой в мире энергии приходится на углеводородное сырье: нефть, газ и уголь.

Что касается электрогенерации, порядка 70% электроэнергии производится в мире на основе использования угля и природного газа. Это была устоявшаяся структура потребления энергоносителей. Но появились новые технологии использования возобновляемых источников энергии, так называемых разрушающих ВИЭ (английский термин disruptive renewables), изменяющих энергетический ландшафт.

В различных регионах мира начинает ломаться и видоизменяться устоявшаяся структура производства и потребления энергии. По итогам 2014 г. прирост мощностей в мировой ветроэнергетике составил 50 ГВт – это примерно вся установленная мощность российской гидроэнергетики. 2015 г. – время дешевых углеводородов. Тем не менее, прирост мощностей в мировой ветроэнергетике составил 64 ГВт.

Солнечная энергетика показала также рекордный прирост мощностей в 2015 г. Данные пока разнятся: по одним – этот прирост составил 51 ГВт, по другим – 57 ГВт, по третьим – 59 ГВт. В любом случае, никогда прежде в мире не вводилось такое количество мощностей за один год. Continue reading

СПГ-бункеровка на Балтике: бизнес с нуля

Применение СПГ в качестве топлива для бункеровки или большегрузного транспорта – хороший пример инновационной технологии, которая создает новый рынок с нуля. Первый раз я услышала о возможностях применения СПГ в таком качестве всего несколько лет назад в технологическом центре Shell в Амстердаме, где нам показывали экспериментальное производство сжиженного природного газа в малых масштабах. Журналисты переспрашивали у топ-менеджеров концерна: «СПГ как топливо?» Привычным было использование сжиженного природного газа как решения, альтернативного трубопроводной транспортировке. О технологиях применения СПГ на транспорте в качестве бункеровочного топлива «Нефтянка» поговорила с Кириллом Лятсом, генеральным директором проекта «СПГ-Горская», реализуемого в настоящее время на Балтике.  

– Кирилл, мы сегодня оставляем за рамками разговора твою общественно-политическую деятельность. Говорим исключительно о бизнесе, технологиях, СПГ-рынке и твоем проекте «СПГ-Горская»… Как и когда появилась технология применения сжиженного природного газа на транспорте?

– СПГ, жидкое состояние метана, которое позволяет транспортировать газ из одной точки в другую. Но так как это достигается значительными усилиями, человечество задумалось: как использовать это состояние газа для утилитарных нужд, а не только для перевозки. Понимая, что все равно потом жидкий газ переходит в газообразную форму, неважно природным газом мы пользуемся как топливом, или сжиженным газом как источником природного газа для топлива, либо компримированным газом с той же целью. Все сводится к тому, что обычный метан попадает в двигатель внутреннего сгорания, либо в турбину и приводит в движение механизмы, которые заставляют работать те или иные машины или суда. Continue reading

Россия и Иран: возможно ли сотрудничество?

Интервью с Александром Шаровым, генеральным директором группы компаний «РусИранЭкспо», заместителем руководителя представительства ДК ШОС в Исламской Республике Иран.

«Нефтянка» встретилась с одним из лучших российских специалистов в области российско-иранских отношений. Говорим о скрытых механизмах политических процессов вокруг Ирана, а также о ресурсном потенциале этого ближневосточного государства.  

– В июле 2015 г. было достигнуто соглашение о снятии с Ирана введенных ранее экономических и финансовых санкций со стороны ООН, США и Евросоюза. Как фактическое устранение этих ограничений может повлиять на мировой нефтяной рынок?

– Я думаю, необходим исторический экскурс по введенным против Ирана санкциям. Это не одноходовая акция против страны. Санкции вводились еще со времен шаха, до исламской революции. В настоящее время одни ограничения снимаются, а другие продолжают действовать, а некоторые новые вводятся и сегодня. Сейчас очень много пропаганды, как со стороны Запада, так и ИРИ.

Главное (почему это происходит сегодня) в феврале в Иране будут проходить выборы в парламент страны. Политикам, стоящим у власти в ИРИ, очень важно сейчас показать какой-то прогресс, а США и Евросоюзу выгодно поддержать эти политические силы, которые стали дрейфовать в сторону сотрудничества с Западом. Недавно озвучено, что будут разморожены 32 млрд долларов, законсервированные на иранских счетах в США, европейских и ряде других стран. Эта сумма близка к тем 27 млрд долларов, которые западные нефтяные компании должны иранским за поставки, осуществленные еще до введения санкций. Скорее всего, эти долги будут конвертированы в инвестиции в иранскую экономику. Есть еще так называемые шахские деньги – 80 млрд долларов, замороженные с 1978 г., которые так до сих пор и не вернулись ни в ИРИ, ни наследникам шаха. Я не встречал ни одного иранца, который бы не вспоминал о долгах перед ним и его конкретным бизнесом.

Continue reading

В Арктику с надеждой на сотрудничество

Интервью с российским экспертом в области арктических проектов и международных отношений Андреем Криворотовым, к.э.н., секретарем Совета директоров компании «Штокман Девелопмент АГ», членом Экспертного совета Норвежско-российского научно-образовательного консорциума по международному энергетическому бизнесу.

– Каковы главные итоги года для российских и международных арктических проектов на фоне падения цен на нефть?

– Результаты неоднозначны, картина довольно пестрая. Часть проектов успешно продолжается. Так, Приразломное месторождение в Печорском море уже выдало миллионную тонну нефти. Успехом завершилось бурение скважины на структуре Университетская в Карском море, открыто месторождение «Победа». Эффективно работает недавно освоенное Бованенковское месторождение, быстро развивается проект «Ямал СПГ», активно идет процесс лицензирования на арктическом шельфе России и Норвегии. Но есть и другие тенденции: целый ряд проектов в Циркумполярной Арктике был приостановлен или заморожен, слабая динамика наблюдается на шельфе Гренландии и Северной Канады. Самый серьезный сигнал поступил с Аляски, где компания Shell, вложившая свыше 4 млрд долларов в покупку лицензии на участки в море Бофорта и Чукотском море, заявила о своем решении о прекращении на неопределенный срок работ, у которых не видит серьезных перспектив.

Continue reading