Единство и борьба противоположностей

Йемен — типичный пример того, что объединение двух ранее независимых стран в одну вовсе не означает создания единого государства и ожидаемой синергии. Северная и южная часть страны пока так и не смогли найти рецепта взаимовыгодного сосуществования. И неизвестно, найдут ли в будущем.

Исторически страна состоит из двух областей — собственно Йемена (с 1918 года независимого королевства, ранее находившегося под турецким контролем) и Хадрамаута (прибрежной полосы вдоль Аденского залива и Аравийского моря, до 1967 года бывшей под британским протекторатом). Для обеих вновь образованных стран была характерна слаборазвитая экономика, раздробленность на полунезависимые области, политическая нестабильность и богатый спектр повстанческих движений. Впрочем, Южный Йемен (сначала Народная Республика Южного Йемена, а затем — Народно-Демократическая Республика Йемен) располагала кое-каким наследием колонизаторов — предположительными месторождениями нефти и нефтепереработкой.

Но вернемся к истории региона.

В 1962 году умер король Йеменского Мутаваккилийского королевства, а спустя несколько дней армия произвела государственный переворот. Вскоре была провозглашена республика (естественно — под контролем военных); активную помощь стал оказывать Египет, что привело к напряженности в отношениях с Саудовской Аравией. А поскольку Южный Йемен продолжал оставаться под британским контролем, северяне начали активно поддерживать местные повстанческие движения (не без помощи все того же Египта). Continue reading

Гражданская война за нефть и алмазы

ger-ang-1989Если проанализировать войны за последние 100 лет, то, наверное, большинство из них окажется связанным с энергоносителями. Причем речь будет идти не только о войнах между государствами, но и войнах гражданских.

Типичный пример — Ангола, нефтяной фактор которой был связан и с фактором алмазным. Но нас в данном случае интересует именно нефть. Continue reading

Ближний Восток конца XIX – начала ХХ века – мало нефти, но много политики

На начало ХХ века о наличии в недрах большинства стран Персидского залива нефти и природного газа большинство ученых имело весьма смутное представление. Но бесполезных мест в большой политике не бывает, в связи с чем великие морские и сухопутные державы старались не оставлять своим вниманием и полунищие государства залива.

Было даже такое военно-морское и дипломатическое понятие – «показать флаг». Это означало, что боевые корабли державы, заинтересованной в поддержании своего влияния в том или ином регионе, должны означенный регион регулярно посещать вставая на рейды и заходя в порты. Continue reading

Нефтяная империя Центральной Европы

Именно так можно было сказать 100 лет тому назад об Австро-Венгрии, которой принадлежало немало старых и современных районов добычи «черного золота». О наиболее важных из них мы расскажем в этой статье.

ADN-ZB/Archiv Rußland 1909 Bohrtürme auf den Ölfeldern von Boryslaw in Galizien. [Scherl Bilderdienst]

К началу Первой Мировой войны в состав Дунайской монархии входили промыслы, расположенные во многих странах Центральной и Восточной Европы, включая Венгрии, Румынии, Украине, Хорватию и Словакии. В части из них активное извлечение нефти и природного газа началось уже после развала империи, в других местах – к нашему времени перестало быть главной отраслью народного хозяйства.

Главным районом добычи нефти Австро-Венгрии была Галиция, расположенная на современной Западной Украине. Уже в 1880-х годах там начали бурить глубокие, по тем временам скважины – до 600 глубины. А первая промышленная скважина Галиции была пробурена еще в 1872 году в Рунгурской слободе (современная Коломыя Ивано-Франковской области Украины), где в 1771 году нефть наполнила свежевырытый колодец. В последующие годы нефть также искали в этих местах не только бурением, но и раскапыванием… Continue reading

Война за несуществующую нефть

Председатель Верховного Совета СССР Николай Подгорный и Сиад Барре в Кисимайо во время визита Подгорного в Сомали, 3 сентября 1974 года. Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости
Председатель Верховного Совета СССР Николай Подгорный и Сиад Барре в Кисимайо во время визита Подгорного в Сомали, 3 сентября 1974 года. Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости

В следующем году в Северо-Восточной Африке наверняка вспомнят печальный анти-юбилей – 40-летие начала Сомалийско-эфиопской войны за право обладание Огаденом. Причиной войны, помимо того, что этот регион Эфиопии как бы «вклинивается» в территорию Сомали и в значительной мере населен сомалийцами, были прогнозы нефтеносности недр.

Огаден — полупустынное плато и саванны, отличающиеся высокой засушливость; за год выпадает не более 600 мм осадков. Основное занятие населения — скотоводство, которое страдает от частой катастрофической нехватки воды.

В состав Эфиопии Огаден вошел в последней четверти XIX века в результате победоносных войны негуса (императора) Менелика Второго против местных племен. Официально переход этих территорий под власть Аддис-Абебы был оформлен в 1897 году.

Хайле Селассие I, последний император Эфиопии. Январь 1969
Хайле Селассие I, последний император Эфиопии. Январь 1969

В 1936 году, после Итало-эфиопской войны, Огаден снова меняет хозяина и присоединяется к Итальянскому Сомали, что вызвало удовлетворение части населения, но, естественно, не было признано правительством Эфиопии в изгнании. После разгрома итальянских войск, регион заняли британские войска, а в 1945 году правительство негуса Хайле Селассие начало с официальным Лондоном переговоры о возвращении провинции. На возврат земель (отметим, право Аддис-Абебы на эти территории даже не ставилось под сомнение) потребовалось 9 лет, хотя официально частью Эфиопии они были признаны уже в 1948 году… Continue reading

Каспийский трубопроводный консорциум

Каспийский трубопроводный консорциум отмечает знаменательную дату — 20 лет с момента подписания соглашения между акционерами. Формально КТК существовал с 1992 года, но тогда в его состав входили 3 государства — Россия, Казахстан и Оман. Обеспечить финансирование крупного проекта в 90-е годы Россия и Казахстан не могли. 6 декабря 1996 года к консорциуму присоединились крупнейшие нефтяные компании мира — ЛУКОЙЛ, Роснефть, BP, Chevron, Shell. Так на территории России появился первый и пока единственный магистральный нефтепровод, не принадлежащий государству.

peregovory

Каспийский трубопроводный консорциум был создан с целью строительства транспортной системы для доставки нефти с Каспийского моря на мировые рынки. Проект предусматривал прокладку трубопровода протяжённостью 1510 км и создание отгрузочного терминала на берегу Чёрного моря поблизости от Новороссийска. Строительные работы начались в мае 1999 года, а уже октябре 2001 года была осуществлена загрузка первого танкера. Continue reading

Топливная составляющая ленд-лиза

В результате вторжения германских войск в Советский Союз 22 июня 1941 года и отступления советских войск вглубь территории страны, значительная часть советских мощностей нефтепереработки была достаточно быстро потеряна. Поэтому неудивительно, что после распространения 28 октября 1941 года на СССР американского закона о «ленд-лизе» в нашу страну пошли и поставки не только нефтепродуктов, но также оборудования и компонентов.

К ноябрю 1942 года – ко времени максимального продвижения противника по территории СССР на Восток – большая часть отечественных нефтеперерабатывающих предприятий оказалась либо захвачена германскими войсками (Дрогобычские, Краснодарский, Одесский, Надворянский и Херсонский нефтеперерабатывающий завод), либо попала в зону действия неприятельской бомбардировочной авиации и даже тяжелой артиллерии (Грозненский, Московский, Саратовский, Сызранский, Туапсинский нефтеперерабатывающий завод). Для того чтобы создать новые мощности в нефтепереработке, требовалось немало времени и сил. Continue reading

Топливные баки «войны моторов»

convoy_pq_17_sailing_in_hvalfjordВторую мировую войну часто называют «войной моторов». Конечно, автомобильные, авиационные и судовые двигатели внутреннего сгорания, а также паровые силовые установки, работавшие на жидком топливе, были и в Первую мировую войну, однако именно Вторая мировая показала крайнюю зависимость армий и флотов от бензина, дизельного топлива и флотского мазута.

В Первую Мировую войну германским и иным рейдерам доставляло особое удовольствие потопление не только транспортов с вооружением и боеприпасами, но также пароходов-угольщиков – большинство кораблей того времени ходило либо на угле, либо на смешанном топливе. И каждое новое погибшее судно с углем могло привести к серьезным проблемам с топливом не только для какого-то из боевых флотов, но и для широких масс населения. Так, в 1914-1917 годах российский Черноморский флот, по сути, парализовал доставку топлива в турецкую столицу Стамбул.

Но к 1939 году на первое место вышли уже танкеры, тем более одно успешное попадание снаряда или торпеды, хотя бы один подрыв на мине, мог означать гибель судна.

Continue reading

Сибирская нефть

Сибирь-первопроходцы

Дню работников нефтяной и газовой промышленности посвящается

На территории России открыто множество нефтяных месторождений. Есть нефть в Поволжье, на Кавказе, на Дальнем Востоке, на шельфах Каспийского и Балтийского морей. Но главный нефтяной регион страны — Западно-Сибирская нефтегазоносная провинция. По объёму запасов углеводородного сырья Западная Сибирь превосходит все остальные месторождения России вместе взятые. Вовлечение в промышленную разработку несметных природных богатств Сибири потребовало самоотверженного труда сотен тысяч людей и небывалой концентрации материально-технических ресурсов. «По своему масштабу, числу вовлеченных людей, накалу физических, моральных сил это событие несравнимо с другими свершениями второй половины ХХ века. Даже освоение космоса, и уж тем более объявленная когда-то стройкой века Байкало-Амурская магистраль, отходят на второй план», — считает Валерий Исаакович Грайфер, в 70-е годы работавший начальником планово-экономического управления Министерства нефтяной промышленности СССР.

Грайфер
Валерий Исаакович Грайфер

В ходе освоения Западной Сибири страна могла опираться только на внутренние ресурсы — западные технологии и зарубежное финансирование для СССР были практически недоступны. Конечно, с нынешними событиями прямой аналогии нет, но учитывая, что охлаждение отношений с Западом происходит не в первый раз, опыт реализации сложнейших научно-технических и промышленных проектов без привлечения зарубежной помощи сохраняет свою актуальность. Впрочем, даже если бы СССР мог свободно использовать иностранные технологии нефтедобычи, далеко не все из них могли бы быть применены в уникальных природно-климатических условиях Сибири. В 70-х годах прошлого века человечество научилось достаточно эффективно разрабатывать месторождения, расположенные в степном климате Техаса, жарких пустынях Аравийского полуострова и относительно тёплых Северном и Норвежском морях. Ничего из перечисленного даже близко не похоже на тайгу и болота Западной Сибири с суровыми зимними морозами. Северное море, в котором расположено знаменитое месторождение Брент, несмотря на своё название даже не замерзает зимой — по сибирским меркам это просто курорт!

Виктор Иванович Муравленко
Виктор Иванович Муравленко

Масштабное осушение болот в Центральной России началось в 20-е годы прошлого века и ко времени освоения сибирских территорий в этой области был накоплен богатый опыт. Однако, к тому времени уже были достаточно хороши известны негативные последствия такого вмешательства в природную среду — в осушенном торфе на глубине в несколько метров возникали очаги горения, которые продолжали тлеть даже зимой. С торфяными пожарами не удавалось справиться даже в Подмосковье, при наличии дорог и многочисленных пожарных команд, что уж тут говорить про Сибирь… Мелиораторов к сибирским болотам было решено не подпускать, а нефтяные вышки размещать на небольших насыпных площадках. С каждой площадки под землю должны уходить по несколько скважин в разные стороны, охватывая большую площадь подобно разветвлённым корням деревьев. Для этого требовалось осуществлять проходку наклонных скважин — технологию, в создании которой приоритет советских специалистов бесспорен. В Европе и США подобные скважины научились бурить только в 80-е годы, а с 90-х эта технология стала применяться повсеместно. Значительную роль в распространении методик наклонного и горизонтального бурения сыграла массовая эмиграция на Запад учёных с постсоветского пространства, которые уезжали порой целыми коллективами, прихватив с собой архивы и документацию.

11 декабря 1969 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по ускоренному развитию нефтедобывающей промышленности в Западной Сибири». Намечалось к 1975 году довести добычу нефти в Западной Сибири до 100-120 млн тонн в год. Документом предусматривалось, что развитие нефтяного комплекса в Западной Сибири должно осуществляться на базе новейших достижений науки и техники, с применением самых современных, высокоэффективных методов разработки месторождений и бурения скважин, с широкой автоматизацией и механизацией всех производственных процессов. В 70-е годы достигнуты такие темпы создания промышленной инфраструктуры и освоения месторождений, каких не знала история. В 1970 году СССР занимал третье место в мире по добыче нефти, в 1974 году вышел на первое. Большую роль в развитии региона сыграл Виктор Муравленко, возглавивший в 1965 году главное Тюменское производственное управление по нефтяной и газовой промышленности Совнархоза РСФСР (Главтюменнефтегаз). На прежнем месте работы, в «Куйбышевнефти», он создал команду специалистов, отрабатывавших технологию наклонного кустового бурения. Этот опыт очень пригодился в Сибири. За разработку метода форсированного отбора нефти из скважин Виктор Иванович Муравленко в числе группы нефтяников получил Ленинскую премию.

Филановский
Владимир Юрьевич Филановский-Зенков

Вместе с Муравленко в Сибирь из Куйбышева приехал один из его подчинённых — Владимир Юрьевич Филановский-Зенков. Он был назначен главным инженером, первым заместителем начальника Главтюменнефтегаза. Владимир Юрьевич стал одним из авторов блочного строительства технологических установок для нефтепромыслов, участвовал в создании технологии одновременно-раздельной эксплуатации нескольких пластов одной скважиной. Эта технология позволяет значительно сократить размер капитальных вложений в обустройство месторождения, и в настоящее время она получила широкое применение. Деятельность Филановского-Зенкова отмечена Ленинской премией, орденами и медалями СССР. Его именем названо месторождение нефти в Каспийском море, которое сейчас разрабатывает компания ЛУКОЙЛ.

Комплектование трудовых коллективов квалифицированными специалистами в труднодоступном северном регионе, где раньше не было ни нефтяников, ни газовиков, стало непростой задачей. «К 1964 году — началу промышленной разработки месторождений — в Тюменской области насчитывалось лишь несколько инженеров-нефтяников из бывшего нефтегазопромыслового управления Средне-Уральского совнархоза. Плотность населения в районах будущей нефте- и газодобычи была в 38 раз ниже, чем в среднем по РСФСР. Всё население Тюменской области в начале 1960-х годов было втрое меньше, чем четверть века спустя — всего 1,1 млн человек. По роду своей деятельности оно не имело прежде никакого отношения к добыче нефти и газа», — рассказывает доктор исторических наук Виктор Петрович Карпов. Для увеличения притока специалистов была разработана система материального стимулирования. «Постановлением Совета Министров СССР от 29 января 1965 года прибывающим на нефтегазовый север выплачивалось единовременное пособие, оплачивался переезд к месту работы. Будущим тюменским нефтяникам выдавались суточные в двойном размере (на время пути), подъёмные — в размере четырех месячных окладов. По истечении двух первых лет работы начислялась надбавка к окладу в 10% с увеличением её на 10% за каждые два последующих отработанных года. Было также предусмотрено сохранение жилплощади по прежнему месту жительства на период действия трудового договора. К ежегодному отпуску для работающих на предприятиях нефтяной и газовой промышленности разрешалось добавлять 12 рабочих дней. Все эти меры помогли привлечь в новые отрасли необходимое число работающих», — продолжает Карпов.

Тюменская нефтьВ условиях социалистической уравнительной системы существовало не так много мест, где можно было получить высокую оплату труда, и работа в Сибири была одной их таких возможностей. «В последующие годы «рублевый фактор» был далеко не единственным, но основным в привлечении новых работников. Большинство прибывающих на Север ставило перед собой конкретную цель: заработать на автомобиль, на кооперативную квартиру с мебелью, на дачу, и назад. Если средний оклад работника нефтегазового комплекса СССР к концу 1970-х годов составлял примерно 200 рублей, то, с учетом поясного коэффициента и полной «полярки» (выплачивалась тем, кто работал, начиная с широтного Приобья и дальше на Север не менее 5 лет), зарплата в условиях Заполярного Севера увеличивалась до 520 рублей. Кроме того, работающим вне города выплачивались «полевые», надбавка «за передвижной характер работы», премии за выполнение и перевыполнение производственных планов. Электросварщики в сезонное время, когда «труба пошла» (на трассе трубопровода), зарабатывали по полторы тысячи и больше рублей в месяц. Для сравнения, к началу 1980-х годов оклад действительного члена АН СССР (академика) составлял 1 200 рублей в месяц, начинающего инженера или ассистента в ВУЗе — 120 рублей», — приводит действовавшие расценки В.Карпов.

Геологоразведчики-первопроходцы, изучавшие Сибирь в 60-е, могли жить в палатках и греться у костра. О романтическом настрое тех лет сложил песню Владимир Семёнович Высоцкий: «Один чудак из партии геологов, сказал мне, вылив грязь из сапога…» Для размещения сотен тысяч специалистов, многие их которых приехали с семьями, требовалось создать более комфортные бытовые условия. Валерий Грайфер Вспоминает: «Надо было это видеть: сплошные болота, бездорожье, огромные безлюдные территории, воистину «терра инкогнита». Зимой — сильнейшие морозы, летом — жара и вездесущий гнус… Открытия геологов, чей труд тоже невозможно переоценить, позволили построить за Уральским хребтом не только колоссальный промышленный комплекс, но и обжить неприветливую сибирскую землю. Освоение этой территории вызвало необходимость миграции более миллиона людей, которых надо было устроить по-человечески. И в этих тяжелейших условиях строились города, поселки, детские сады, школы, Дома культуры…» Не все могли выдержать трудности сибирской жизни. «Текучесть кадров на севере Тюменской и Томской областей достигала в начальный период 50-80% в год. Проблема оставалась нерешенной и в последующие десятилетия. В 1980-е годы на предприятиях Миннефтегазстроя и Минстроя СССР Тюменской области текучесть кадров составляла соответственно 28,9% и 23,4%», — приводит данные В.Карпов.

var.db.html.fotografii-arhivnogo-otdela-administratzii-goroda-kogalyma.3_59402.stantsiya_450x300«Я пригласил вас к себе, чтобы предупредить: завтра вы увидите Тюмень при свете дня и, возможно, кое-кто из вас крепко пожалеет, что приехал сюда. Но я очень прошу: не делайте скоропалительных выводов. Через несколько лет этот край станет совсем другим», — сказал в октябре 1965 года Виктор Муравленко, обращаюсь к группе специалистов, приехавших осваивать Сибирь. Так и вышло — всего через несколько лет на месте бараков и временных построек стали возводиться современные жилые кварталы. В 1966 году первые панельные пятиэтажки появились в Сургуте, в 1967 году нефтяники заселили капитальный дом в Нефтеюганске, в 1969 году — в Урае. Несмотря на высокие темпы строительства, качественного жилья катастрофически не хватало. «Землянки, насыпушки, палатки, балки, кунги, другие времянки — обычная картина Тюменского севера в 1960–80-е годы. Балок — деревянный или металлический вагончик из двух, по шесть квадратных метров, отсеков, разделённых коридорчиком. В каждом отсеке по четыре холостяка или семья. Счастливые семьи занимали целый балок. На шести квадратах — их спальня, на других шести — кухня, столовая, детская», — так описывает местный быт кандидат исторических наук, профессор Тюменского государственного университета Константин Яковлевич Лагунов, бывший непосредственным свидетелем тех лет. Глава «Главтюменнефтегаза» Муравленко выступал против вахтовой работы, считая, что Западная Сибирь должна стать родным домом для людей, приехавших обустраивать этот регион. От руководителей он требовал жить там же, где располагаются трудовые коллективы. Многим это не нравилось, но современники сходятся в том, что такое требование весьма способствовало улучшению условий жизни людей. Начальники ощущали бытовые проблемы на собственном опыте и старались делать всё возможное для их устранения.

Для проживания на нефтяных промыслах советской промышленностью были разработаны передвижные блочные «вагон-дома», которые можно быстро установить в требуемом месте. Производство мобильного жилья было развернуто на Сокольском ДОЗ (Волгоградская область). После доработки на основе пожеланий нефтяников появились ЦУБ-2М, внешне похожие на огромную бочку, лежащую на боку. Такие дома выдерживали перевозку по бездорожью и, благодаря хорошим аэродинамическим свойствам, оказались пригодны для транспортировки вертолётами. ЦУБ-2М имеют прихожую, кухню, душевую, оборудованы встроенной мебелью, стены отделаны красивыми деревянными панелями. Практика показала, что хорошее утепление и наличие автономного водяного отопления позволяет с относительным комфортом жить в них при температуре окружающего воздуха до минус 65°C и ветре до 60 м/с. Уникальные свойства цилиндрических домов оказались востребованы за пределами нефтегазового комплекса. Они нашли применение там, где нет инфраструктуры и присутствует суровый климат, а таких мест в России немало. Сейчас для нефтяных промыслов изготавливаются более эффективные блочные конструкции, но дома-бочки ещё сохранились на просторах страны. Посёлок, собранный из 9 ЦУБ-2М, стоит на склоне Эльбруса на высоте 3800 м. Современные альпинисты, проходящие акклиматизацию и отдыхающие в дома-бочках перед подъёмом на горную вершину, возможно, даже не догадываются о том, как и для чего были разработаны эти сооружения.

К сожалению, при освоении сибирских месторождений не обошлось без «перегибов», одной из главных причин которых стала небывалая спешка. Перед нефтяниками была поставлена задача не ждать милостей от природы, а добиться роста добычи любой ценой. Государство отчаянно нуждалось в увеличении валютных поступлений. Из-за провальных экономических реформ 1957-1965 годов страна оказалась на пороге краха, причём не только финансового, но и социального. Повышение розничных цен на мясные продукты и масло одновременно со снижением норм оплаты труда вызвали волну забастовок и народных волнений. В 1961 году массовые беспорядки случились в Краснодаре, в 1962 году — в Новочеркасске. Несмотря на жесткие меры против бунтовщиков, волнения не утихали. Дефицит касался не только продуктов питания, но и промышленных товаров — для примера, всего только 5% советских семей в начале 60-х годов имели дома холодильники. Невыносимо тяжёлые бытовые условия толкали отчаявшихся людей на новые акции протеста, которые прошли в Риге, Киеве, Челябинске, Ленинграде, Омске, Кемерове, Донецке, Артемьевске, Краматорске. Руководство СССР было вынуждено расходовать запасы золота на импорт продовольственных товаров, причём с нарастающей скоростью. Если в 1953 году на покупку продовольствия за рубежом было потрачено 250-300 тонн золота, то в 1963-1964 годы вывоз золота достиг 1244 тонны. Золотой запас не безграничен, тенденция выглядела угрожающе, руководству страны срочно требовалась волшебная «палочка-выручалочка». Нефть отлично подходила на эту роль.

Для того, чтобы максимально увеличить темпы отбора нефти, в 70-80-е годы повсеместно применялась закачка воды в пласт. Зачастую это делалось в объёмах, значительно превышающих научно обоснованные. Результатом этого стал рост обводнённости месторождений с последующим резким падением добычи. Одним из примеров нерационального недропользования служит гигантское месторождение Самотлор. В начале 80-х оно давало по 150-160 млн тонн нефти в год, но пиковые показатели были пройдены очень быстро, после чего началось обвальное падение. Во второй половине 90-х годовая добыча опустилась ниже 20 млн тонн, а обводнённость скважинной жидкости подскочила до 92%, местами — до 98%. Это означает, что жидкость, поступающая на поверхность из скважины, лишь на 2% состоит из нефти, а 98% — это вода, ранее закачанная в пласт. Природа не простила допущенные ошибки, месторождение стало возвращать людям столь щедро закачанную в него воду. За время эксплуатации из недр Самотлора извлечено всего 2,7 млрд тонн нефти при геологических запасах 7,1 млрд тонн. Значительный объём нефти потерян для разработки и навсегда останется под землёй.

Генадий Иосифович Шмаль
Генадий Иосифович Шмаль

Отраслевым специалистам сразу были понятны последствия излишней интенсификации добычи нефти, но они ничего не могли противопоставить давлению из Москвы. Рассказывает Генадий Иосифович Шмаль, в начале 70-х работавший в Сибири на партийных должностях, а с 1978 года — в Министерстве строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности: «Такая была политика, проповедуемая определенными чиновниками из Москвы: «Больше нефти малыми средствами!» Да если бы только «проповедовали»! Давили со страшной силой, снимали с должностей, приговаривая: «Вы не понимаете политики партии и правительства». Так был снят начальник НГДУ «Правдинскнефть» Г.Г. Ремеев — опытнейший нефтяник. Да и не он один. М.Н. Сафиуллин, Л.И. Вязовцев, Р.К. Хаиров, А.В. Усольцев. Вот далеко не полный перечень «неугодных» и «инакомыслящих». Прошли годы, и теперь стало ясно, кто прав. «Предельщики» — те, кто выступал за разумные пределы добычи, в том числе и грамотнейшие специалисты Ю.Б. Фаин, Н.П. Дунаев, — были и сегодня остаются в нашей памяти настоящими патриотами-нефтяниками.»

И всё же, несмотря на отдельные допущенные ошибки, создание нефтегазового комплекса в Западной Сибири дало огромный скачок как для развития региона, так и для экономики всей страны. В период с 1960 года по 1970 год добыча нефти в СССР выросла вдвое — со 148 млн тонн в год до 353 млн тонн в год. В 1980 году добыча ещё раз удвоилась — до 603 млн тонн. Нефть, нефтепродукты и природный газ стали основой советского экспорта. В период с 1975 до конца 80-х годов СССР ежегодно поставлял за границу 100–115 млн тонн нефти. Доходы, получаемые от экспорта энергоносителей, позволили заметно улучшить жизнь граждан. Значительно улучшился ассортимент продуктов питания в магазинах, появилась качественная одежда и обувь, импортная бытовая техника. Средства шли не только на потребление, за рубежом закупалось оборудование для создания промышленных предприятий. На основе западных технологий были созданы ВАЗ (1966 год), КАМАЗ (1969 год). В 1974 году в Новороссийске открылся первый завод по разливу Пепси-колы, в 1976 году — заводы по производству жвачки в Ереване и Ростове-на-Дону. Термин «импортозамещение» тогда ещё не был придуман, но этот процесс фактически шёл.

Аэропорт г. Ханты-Мансийск
Аэропорт г. Ханты-Мансийск

Сибирские города получили мощнейший стимул к развитию. Население Сургута в 1959 году составляло 6,0 тыс. человек, в 1970 году — 34,0 тыс. человек, 1979 году — 107,3 тыс. человек. По данным на 2016 год этот показатель достиг 348 тыс. человек. Немного медленнее, но всё равно впечатляющими темпами росло население Тюмени, первого русского города в Сибири — 150,2 тыс. в 1959 году, 268,5 тыс. в 1970 году, 359,0 тыс. в 1979 году, 720,6 тыс. сейчас. Появились новые города, такие так Урай, Нижневартовск, Ноябрьск, Когалым, Нягань. Населённые пункты Сибири получили надёжную связь с другими регионами страны. В 1966 году началось строительство Югорской железнодорожной магистрали, прошедшей от Тюмени через Тобольск до Сургута. Новая железная дорога была объявлена всесоюзной комсомольской стройкой, и в Западную Сибирь поехали сотни студенческих отрядов со всех концов СССР. Участок, проходящий через лесостепные районы от Тюмени до Тобольска, удалось построить всего за год. Намного сложнее дались строителям километры через болота и создание комплекса мостовых переходов через Обь и её протоки, но к 1975 году первые поезда пришли в Сургут, а в 1976 году — в Нижневартовск. Быстрыми темпами развивалось авиасообщение. В 1965 году открылся аэропорт в Нижневартовске, в 1967 году — в Ханты-Мансийске, а 1968 году — в Тюмени. Свои «воздушные ворота» получили даже такие небольшие города, как Урай или Нягань. «И ожила земля, и помню ночью я на той земле танцующих людей…», — написал Владимир Высоцкий, побывавший в Тюмени в 1968 году.

Денис Захаров