Осень, которая ко многому обязывает

Сентябрь, когда хлеборобы завершают уборку урожая, а студенты и школьники возобновляют учебу, принадлежит в сезонном плане, конечно, крестьянину и школяру. Но, осмелюсь предположить, что не только им. Насладившись отпусками, вернулись к скважинам и крекинг-установкам нефтяники и газовики. Причем в России битва за углеводороды вновь стартует после нашего профессионального праздника. Становится более или менее ясным, как закончится для нефтегазового ТЭК календарный год, причем и в международном измерении. К примеру, американские или французские выборы позади, но топливно-сырьевые, природоохранные и климатические лозунги этих кампаний никуда не исчезают. А в ФРГ голосование еще не состоялось, но главные места в поединке уже заняли «Северный поток-2» и энергетика в целом. Впечатление таково, что даже часы, по которым земляне живут и которые сверяют друг с другом, движимы углеводородами, без которых встало бы все. Или почти все.

Эффект отрезвления

Минувшая неделя привнесла в международный топливно-энергетический контекст немало реалистичных и, более того, успокоительных (хотя бы в некоторых отношениях) нот.

Зачастую те страны, которые нынче особенно нелюбимы правящей элитой Соединенных Штатов, с деловитой уверенностью показывают свои успехи в ТЭК (иногда крупные, а иногда локальные). Достигнуты же они в тех сферах развития нефтянки, которые кое-кому хотелось бы увидеть и оценить как провальные. Во всяком случае, провальные для блокированной санкциями России. Позитивный резонанс вокруг освоения нашего шельфа вопреки всем секторальным рестрикциям — наглядное свидетельство. А ведь эти санкции собрали, начиная с 2014-го, под свои неправедные знамена не только Америку и ЕС, но и Канаду, Норвегию, Австралию, Японию…

И что же в итоге? Хотя при идеально-завтрашнем, но пока не созданном бизнес-климате вокруг наших апстрим-проектов на глубоководье, а отчасти и на мелководье, дела в подотрасли могли бы стать и лучше, но уже сегодня не так все плохо. Ситуацию и впрямь никак не назовешь разочаровывающей. Об этом рассказала 13-я выставка и конференция RAO/CIS Offshore. Особенно показательными, в том числе для зарубежных партнеров России, были цифры и факты, содержавшиеся в выступлении одного из главных докладчиков на этом форуме  — заместителя министра энергетики РФ Кирилла Молодцова.

Во всяком случае, в нынешнем году профильное ведомство ожидает роста добычи газа на шельфе РФ, по сравнению с 2016 годом, на 3,3% — до 34 млрд кубометров, а нефти — на 16,6%, то есть до 26 млн тонн. Но дело в том, что и 2016 год, вопреки технологическому эмбарго, особенно по буровому оборудованию, выдался вдоль тех же российских берегов отчетливо-успешным. Оратор четко подкрепил эту сравнительную оценку не менее убедительными фактами, призванными отрезвить даже самых яростных инициаторов «разрыва российской энергетики в клочья».

«В прошлом году, — сказал Молодцов, — мы добыли более 22,3 млн тонн нефти на шельфе и более 32,9 млрд кубометров газа. Практически на 17% больше, чем в 2015 году, по нефти и практически на 4% больше, чем в 2015 году, по газу». Такие же показатели роста ожидаются и в нынешнем году. Что это означает? Репрессии против отечественного ТЭК если отчасти и работают, то работают неважно. И может статься, что уже в ближайшие годы 150-метровая глубина, на которой, по всеобщему признанию, нефтяники и газовики РФ давно уже трудятся самостоятельно и продуктивно, увеличится. Возрастет, благодаря достижениям индустрии РФ, до более серьезных цифр.

Даже скромные, лишенные оптимизма прогнозы лидеров углеводородного ТЭК, будь то относительно шельфа или в широком плане, не звучат мрачно. Сказывается удачный опыт преодоления барьеров последних лет. Пережито уже столько, что любое предупреждение об очередных трудностях не пугает, а настраивает на деловой лад. «При предварительном анализе, в следующем году мы будем иметь цены в пределах 40-43 долл за баррель», — невесело сказал Игорь Сечин в интервью телеканалу «Россия 24». В прошлом не все наметки главы «Роснефти» становились явью. Но представим себе, что на сей раз все будет по-сечински. И что же? Для отрасли это еще не конец света.

Подкрепляя свои доводы, глава крупнейшей госмонополии РФ говорит, что одним из «существенных факторов, наряду с производством сланцевой нефти, является большое влияние финансовых инструментов США на цены. Девальвирование доллара сейчас составило порядка 20%. Если вы приведете соответствующие коэффициенты, то увидите, что в США истинная цена и есть порядка 40 долл за баррель». Пусть так. И это, понятно, не внушает нефтяникам триумфалистских настроений. Но в 2015-м упавшие под прессом невиданной рецессии цены доходили до 27-29 долл за баррель. И ничего — сектор в целом выжил, хотя и потеряв огромный объем инвестиций.

Психологический эффект отрезвления перед лицом изгибов рыночной конъюнктуры — это не только возросшая степень нашей готовности совладать с трудностями для самого ТЭК. Это еще и ускорившаяся диверсификация российской экономики в целом — обращенность даже настораживающих, казалось бы, факторов к позитивной цели — поиску других источников роста. Нефтяники не раз выручали и народнохозяйственную систему СССР, и возникшую после нее рыночную экономику. Думается, не вредно будет, если госбюджет РФ станет все больше пополняться доходами от других отраслей.

Сторонники самоопределения – не обязательно сепаратисты

Все ближе 1 октября, когда жителям Барселоны и окружающего ее региона будет предложен на избирательных участках коренной — поистине судьбоносный вопрос: «Хотите ли вы, чтобы Каталония была независимым государством в форме республики?».

Если большинство каталонцев, говорящих и по-испански, и на своем древнем кельтском языке, внятно ответит «да», правительство провинции — так называемый женералитет — бездействовать не станет. В течение двух суток оно провозгласит независимость и возьмет на себя всю полноту власти. Для Мадрида, как и для сочувствующих ему Брюсселя и Вашингтона, это стало бы ударом. Ударом крайне нежелательным не только по внутренним причинам, коренящимся на самом Пиренейском полуострове — ввиду ущерба, угрожающего казне королевства (а также — косвенным образом — бюджетов ЕС и НАТО). Еще хуже для сторонников монолитного евроатлантического единства — сила исторических аналогий. Им не по нраву то, что не только Крым (2014 год) или Абхазия (2008 год), но и целые регионы, казалось бы, процветающих западных стран помышляют о самоопределении. Кстати, одновременно с Каталонией дебатирует сходный вопрос о возможном проведении повторного референдума еще и нефтегазоносная Шотландия.

А ведь на причалах Барселоны или Эдинбурга нет политической шпаны бандеровского пошиба. Не мелькают силуэты идейных наследников дивизии СС «Галичина», которые готовились весной 2014-го открыть в Крыму пальбу по российским кораблям. Огонь по крейсерам и подлодкам под Андреевским флагом с ядерными силовыми установками или оружием, находившимся там на законном основании по договору об аренде севастопольской базы между Москвой и Киевом. В отличие от Черного, спокойное в своей западной части Средиземное море не угрожает никому военной вспышкой. Но и в богатой, переполненной туристами и футбольными фанатами Каталонии люди хотят сделать, наконец, свой суверенно-исторический выбор.

В 1776 году Англия, тогдашняя мастерская мира и владычица морей, проклинала своих нелояльных подданных в Северной Америке за выход из-под власти британской короны и объявление независимой республики под звездно-полосатым флагом повстанцами во главе с Джорджем Вашингтоном. На Темзе их называли не иначе как сепаратистами. И вот Екатерина П, боровшаяся за свободный выход к Черному морю наперекор Османской империи и западным державам, отправляет эскадру к берегам Нового Света для морально-психологической поддержки тех самых псевдосепаратистов.

Вспоминают ли об этом с благодарностью те, кто душит невидимой медиа-цензурой любые пассажи о том, что демократическое волеизъявление Каталонии перекликается с самоопределением Крыма? Нет, не вспоминают. За исключением Гарвардского, Колумбийского, Принстонского и Йельского университетов, образование за океаном все-таки довольно среднее.

Слово – Иракскому Курдистану    

Вообще надо сказать, что, вопреки истории самих же Соединенных Штатов, призрак сепаратизма, изрядно подпортивший настроение нашим недоброжелателям после Приднестровья, Южной Осетии, Абхазии и, особенно Крыма, весьма живуч.

Более того, он настолько зловещ и даже кошмарен для Вашингтона, что ныне (после развала СССР, Югославии, Чехословакии и иных федеративных государств) Белый дом критикует всех, кто кажется ему сепаратистами, с удвоенной силой. Сторонников национального самоопределения в любой форме осуждают из-за океана — осуждают особенно резко, если речь идет о богатых нефтью и газом регионах планеты. Например, в эти дни «притчей во языцех» для госдепартамента США стало приближение намеченного на 25 сентября референдума в Иракском Курдистане.

За последнее время власти автономии вдоволь насмотрелись последствий неспровоцированной американо-британской агрессии 2003 года против саддамовского Багдада. Ощутили и жуткое похмелье той интервенции в виде создания террористической группировки ИГИЛ (запрещенной в РФ), в борьбе с которой курды приняли активное и мужественное участие. В июне нынешнего года, заключив на Неве масштабные соглашения и контракты с «Роснефтью» о добыче, трубопроводной транспортировке в ЕС, переработке и сбыте нефти, те же курды (обиженные столичным Багдадом за недооценку их вклада в государственную энергетическую копилку) сильно обеспокоили Соединенные Штаты своим «энергосближением» с Россией.

И вот теперь, как видим, в дополнение к углеводородной составляющей надвигается еще и возможность конституционно-политического обособления этого региона. Россия, поддерживая давние и традиционно-конструктивные отношения с Ираком, но в то же время уважая суверенную волю любой нации, не вмешивается в исход этой сложной и болезненной проблемы. Как заявил Сергей Лавров, вопрос о референдуме в Иракском Курдистане должен решаться мирно и в рамках международного права. Ну а голосовать или не голосовать — исконная прерогатива самих же курдов, не так ли?

Пример другого поведения — попавший, по меткому отзыву Владимира Путина, в «плохую компанию» госсекретарь США Рекс Тиллерсон. Позвонив главе идущего к суверенитету региона Масуду Барзани, шеф вашингтонской дипломатии призвал его отложить референдум — и дело с концом! «Особенно провокационными и дестабилизирующими» назвала пресс-секретарь Белого дома Сара Сандерс планы проведения курдского референдума в спорных районах».  Вместо них предложен «диалог с Багдадом, в котором США, как неоднократно указывалось, готовы выступить посредником».

Что ж, посредничество — формула сама по себе неплохая. Но было бы куда лучше, если бы за ним вновь и вновь не вставали перед глазами (словно кошмарные миражи пустыни) ковровые бомбардировки берегов Тигра и Евфрата, мрачные видения багдадской тюрьмы Абу-Граиб и нынешние гуманитарные катастрофы, будь то в иракском Мосуле или сирийской Ракке.

Герхарда Шредера назвали нефтегазовым тараном Кремля 

Рассуждая о противоречивых реалиях Ирака, мы помним: развязанная в 2003 году агрессия англосаксонского блока и его сателлитов против режима Саддама Хуссейна (у которого, как оказалось, оружия массового поражения не было и в помине), стала для России симптомом сразу во многих смыслах. Так, она выявила для Москвы одного крупного и в то же время влиятельного в ближневосточных делах союзника на Западе, а именно в Берлине.

«Будучи канцлером ФРГ, Герхард Шредер занял тогда твердую позицию против начатой Джорджем Бушем младшим войны с Саддамом Хуссейном, — отмечает лондонская The Times. — Откровенный антиамериканизм помог ему тогда выиграть выборы, завоевал презрение Буша и восторг, да и восхищение со стороны тогда еще малоискушенного Путина». «В немецком языке есть понятие Mannerfreundschaft — мужская дружба, — напоминает старейшее в мире периодическое издание. — Четырежды женившийся и разводившийся Шредер построил свою политическую и деловую карьеру на связях с такими же мачо, как он сам. Самый верный из таких его друзей — Владимир Путин».

«Русский друг отправил на празднование дня рождения Шредера в Ганновер хор бравых донских казаков, помог в усыновлении двух русских сирот и предложил теплое местечко в руководстве газопровода «Северный поток» вскоре после того, как бывшего канцлера лишила работы победившая его на выборах Ангела Меркель. Вот это настоящая дружба, — отмечает The Times. — Шредер готовится занять место в совете директоров «Роснефти», против которой США ввели санкции этим летом. Во главе российского нефтяного гиганта стоит Игорь Сечин, закаленный боец с опытом работы в спецслужбах и ближайший соратник Путина. Иными словами, Шредер принят в кремлевский двор. Это назначение — не просто работа для старого друга. Это личная ось, призванная гарантировать повышенное российское влияние в Евросоюзе на фоне разлада отношений с администрацией Трампа и утраты всяческих надежд на ее помощь в смягчении санкций».

В преддверии голосования в ФРГ многих недругов России по обе стороны Атлантики больше всего раздражает патовый, почти безвыходный характер любой из прогнозируемых ситуаций для ориентирующейся на Вашингтон части правящего блока ХДС/ХСС. Представим себе, что 37% избирателей, предпочитающих Меркель, по какой-либо причине не одержат победу, что маловероятно. Спрашивается: кто их может потеснить с другого фланга? Усилившиеся партии прогрессивного толка, которые вообще не приемлют сверхдержавной американской гегемонии в Европе. Это — СДПГ с 27% голосов и заметно окрепшая партия «Левых» с более чем 10% электората.

В переводе на простой язык все это означает, что идеология былой — социалистической ГДР, как бы усердно ни очерняли ее противники из консервативного лагеря вот уже почти три десятилетия(!), во многом жива, особенно на антивашингтонском направлении. Эта философия возрождения «новой восточной политики» незабвенного канцлера Вилли Брандта и его сближения с Россией имеет реальный шанс. Шанс стать третьей по своему весу и популярности платформой в новом составе бундестага.

Чтобы не допустить этого, Меркель вынуждена, прислушиваясь к промосковским высказываниям еще и из уст руководителей союзного ей баварского филиала — ХСС, все ощутимее склоняться в сторону оппозиции во внутренних и международных делах. Ведь даже демохристианам не хочется позволить «красным» или даже «розовым» монополизировать идею перенастройки диалога с Москвой на позитивный лад. Причем совершенно не похоже на то, что ускоренно-лихорадочная проводка — на минувшей неделе — законопроекта о безопасности газоснабжения Старого Света — через Европарламент сильно повлияла на умонастроения европейцев, и немцев в первую очередь. Брюссельской штаб-квартире ЕС доверяют все меньше.

Так кто же вмешивается в германские выборы – Москва или Вашингтон с Брюсселем?  

Вспомним: высшие инстанции ЕС уже провели бесчисленное множество внешне интеграционных, а на деле жандармско-протекционистских законов против «Газпрома» как главного поставщика из России.

Казалось бы, давно работает общеизвестный Третий энергопакет, который запретил даже крупным, авторитетным, проверенным за полвека экспортерам владеть на континенте газораспределительными сетями. Но подобных имущественно-правовых ограничений оказалось недостаточно. Прикрываясь антимонополизмом (а на деле руководствуясь двойными стандартами), ЕС создал под своей эгидой Энергетический союз, обязавший национальные звенья альянса сверять с Еврокомиссией проекты межправсоглашений, внесенные государствами-членами с целью закупок газа у третьих стран.

Но и этого контроля уже мало! Сырьевым русофобам надо опрокинуть и возникший на горизонте вопрос трезвомыслящих энергоимпортеров: как и чем можно будет возместить мстительные брюссельские лимиты на поставки газа с Востока или запреты на его маршруты? Чтобы отчасти удовлетворить обиженных реалистов, этой же осенью пришлось рассматривать в ЕС еще один документ. Это — второй пакет мер регулирования после предыдущего и, казалось бы, самого свежего (об Энергосоюзе в рамках ЕС) трактата. Суть нового документа, обязывающего еще больше снизить энергозависимость от РФ, — «принцип солидарности, когда, при газовом кризисе в одной стране, ее соседи по союзу окажут помощь, чтобы дать ей насущное газоснабжение».

Короче говоря, если страстно-антимосковская кампания, к примеру, в Польше дойдет до крайности, а ее проводники доиграются в своей неприязни к дешевым углеводородам из РФ до умопомрачения, то выручать поляков придется тем, кто такими болезнями, к счастью, не страдает. Оно и понятно. Вдруг американцы еще не успеют к тому моменту раскрутить маховик своих СПГ-поставок через океан до необходимых Варшаве масштабов? В таком случае пусть спасают Польшу, как угодно, немцы, австрийцы или словаки.

Отмена санкций взамен на Украину? Спорный сценарий!

«Политика России в области энергетики всегда зиждилась на укреплении стратегических партнерских отношений с такими странами, как Германия, Франция и Италия, — утверждает уже цитировавшаяся выше The Times. — В ее основе было отбрасывания конкурентов и использование энергоресурсов, в первую очередь газа, как политического рычага влияния на небольшие страны Центральной Европы и Балкан».

Типичное, я бы сказал, для СМИ искажение истины. Искажение под внешним покровом логики, но… логики поверхностной! Разве не находился советский газо- и нефтеэкспорт в Восточную Европу на своем пике, когда СССР не смог сдержать развала СЭВ и Варшавского Договора — ликвидации своего военно-политического присутствия в регионе? Уж американцы, если бы они держали те или иные страны континента на своем топливном пайке, ни за что не спасовали бы, применив изощренные рычаги ЦРУ и ударную силу Пентагона. В Италии 1970-х, куда даже не ввозились из США ни нефть, ни газ, стоило лишь забрезжить перспективе прихода коммунистов в кабинет, как инициатор этого — сенатор Альдо Моро — был похищен и убит, а опасность «коммунизации», неприемлемой для Америки, — предотвращена.

«Сегодня, — пишет The Times, — картина сильно изменилась. И для Путина, который в ближайшее время, судя по всему, объявит о своем намерении баллотироваться на очередной президентский срок, выглядит она тревожно. Цены на нефть удерживаются на низком уровне — ныне за баррель Brent дают 53 долларов. Более того, активно идет поиск альтернативных источников энергии. Как свидетельствует автомобильная ярмарка во Франкфурте, производители пока еще держатся за дизель, но время моторов на углеводородном топливе подходит к концу, и Россия нервничает. «Газпром» пока удерживает 34% газового рынка в ЕС, но сталкивается с растущей враждебностью со стороны Еврокомиссии, которая, в качестве приоритетной, обозначила… надежность поставок. Начинающий поступать в Польшу и Нидерланды сжиженный газ из США не вытеснит российский, но вынудит «Газпром» снизить цены».

«Путин германофил еще со времен своей службы в качестве офицера КГБ в Дрездене — похоже, рассчитывает на возрождение особых партнерских отношений между двумя странами после вероятного переизбрания Меркель уже в сентябре и своего собственного повторного воцарения в 2018 году, — обобщает The Times. — В этих связях скорее всего не будет той же близости, которая существовала во времена Шредера; но, тем не менее, будет попытка перезагрузки. Он предложит сворачивание украинского кризиса в обмен на снятие санкций ЕС против энергетического сектора РФ. Шредер и его друзья социал-демократы на Шпрее считают, что это разумная, равноценная сделка. Г-же Меркель, однако, надо быть осторожной, чтобы не угодить в ловушку».

Энергетика — подытожим эту и ряд других публикаций осени 2017 года — оказалась в эпицентре политического перекрестка, на котором решил как бы передохнуть наш континент. Причем остановился он — уж это точно — совсем ненадолго. Еще пара недель, и старушка Европа, тяжело вздохнув, двинется с новыми электоральными мандатами в натруженных руках и под спудом проблем на сгорбленных плечах по очередному отрезку новейшей истории. Будут ли ее ждать на пути удобные ночевки в жарко натопленных и хорошо освещаемых коттеджах вдоль обочины или зябкие стоянки в сколоченных кое-как домишках, палатках или шалашах, — во многом зависит от нее самой.     

Павел Богомолов