Неделя энергетических парадоксов

Начало осени подарило миру немало парадоксов. В Техасе, уже после трагедии с дорожной стрельбой, унесшей жизни семерых жителей и «увенчавшейся» 17 ранениями, вступили в силу законы по… облегчению правил ношения и перевозки огнестрельного оружия. Как сработают они в Одессе — центре нефтегазоносного Мидленда, где бушевала пороховая вакханалия? Младшая дочь президента Трампа — Тиффани, на фоне нападок США на Иран в контексте слежки за супертанкером Adrian Daria, выступила с… чтением стихов персидских поэтов. Быть может, это месть девушки за увольнение ее подруги — помощницы хозяина Белого дома? Секретаршу выгнали за то, что та сообщила прессе о нежелании лидера сфотографироваться с дочерью из-за ее якобы излишнего веса! Но, конечно, еще больше поразил общественность папа римский Франциск. Дело в том, что в своей речи с балкона собора Св. Петра он призвал к отказу от роста потребления ископаемых видов топлива в энергетике после того, как сам же застрял на 25 минут из-за сбоя в напряжении в ватиканском лифте! Тем временем миллионы адептов Ватикана на Украине, в т.ч. греко-католики, рискуют предстоящей зимой застрять, из-за катастрофической нехватки запасов угля, не в лифте, а в целом — на своем жизненном пути. Резервы данного вида топлива, отложенные на морозный сезон на складах ТЭС республики, — на 54% ниже, чем годом ранее. Говоря попросту, это — игнорирование основ энергобаланса. О чем и заявил, по сообщению ТАСС, глава Независимого профсоюза горняков Украины депутат Верховной Рады от партии «Батькивщина» Михаил Волынец. Угля на «черный день» отложено, увы, всего 688,4 тыс. тонн, или в 2,2 раза меньше прошлогодней планки. Тяжелейшие последствия этого, да еще при спорах с «Газпромом», вынужден был предсказать на закрытом совещании по ситуации в энергетике у Владимира Зеленского его представитель в кабинете министов Андрей Греус. Да уж, доигрались окружающие молодого президента политические КВН-щики, топливное кокетство которых с замахом на Мексиканский залив при блокаде шахт соседнего Донбасса становится, согласитесь, чудовищным зазеркальем.

Газовый фитиль под… годовщину войны

То, что «Северный поток-2» якобы так же угрожает Европе очередной мировой войной, как 1 сентября 1939 года угрожал Гитлер путем агрессии в Польше, наконец-то выявилось публично. Произошло это в ходе варшавских коммеморативных мероприятий под условным девизом WW2 — 80 years.

Любители вглядываться в контуры судов-трубоукладчиков на Балтике сквозь окуляры натовских биноклей давно уже беззастенчиво сравнивали строительство этой мирной энерготрассы с былой трагедией на Вестерплатте. С теми событиями, когда «третий рейх» напал на пограничный польский гарнизон; и самый кровопролитный конфликт в истории человечества был развязан уже не в «мюнхенско-предварительном» порядке, а официально. Североатлантическим стратегам очень хотелось бы сегодня рассматривать в качестве мишени, вместо Вестерплатте и Данцигского коридора, российский Калининград. В последнее время это то и дело становилось все очевиднее. 

В Балтии вообще множится поток инсинуаций, будто Вторая мировая толком и не кончалась! Очень много этих откровений звучит вдоль трассы «Северного потока-2». Так, президент Эстонии (где только что издана на эстонском языке книга Гитлера «Майн кампф») Керсти Кальюланд говорит, что для ее страны война завершилась только в… 1994-м, когда «территорию республики покинули последние вагоны с техникой оккупационных войск». Даже в Швеции, пока еще не заразившейся геополитическим сумасшествием и согласившейся со «стройкой века» на Балтике, — и то объявлено, по данным Bloomberg и Reuters, о введении оборонных налогов на банки «из-за тревог, связанных с Москвой», что позволит казне получать 508 млн долл в год. В Стокгольме ссылаются на Юго-Осетию, Абхазию и Донбасс, хотя сами даже не имеют границы с Россией! На таком фоне в созвавшей гостей Варшаве оставалось лишь открыто заявить о тесном межгосударственном единении сторонников столь чудовищных геополитических параллелей — о том, что из разных антикремлевски настроенных столиц на все это смотрят одинаково.

Солистом партии обвинителей стал Владимир Зеленский. Это он, прибыв в Польшу, решил, что нынешняя страница памяти о Второй мировой войне — лучший момент для обнародования согласия по вопросу о борьбе с проектом «Газпрома». Заявив об этом в беседе с польским коллегой Анджеем Дудой, гость с Днепра сказал: «Мы говорим единым голосом». О чем именно? о топливной агрессии, приравнявшей Москву к творцам нового европейского апокалипсиса(!). Ключевым для Зеленского словом была «угроза». Объявив «Северный поток-2» неприемлемым для Старого Света, визитер назвал выходом из ситуации создание новомодного «стратегического топливного треугольника» в составе Украины, Польши и Соединенных Штатов. 

Почем СПГ для народа?

Соглашение о вышесказанном подписали министр энергетики США Рик Перри, секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины Александр Данилюк и представитель правительства Польши по вопросам стратегической энергетической инфраструктуры Петр Наимский. 

Речь идет о той экзотичной «геометрической фигуре», в рамках которой Варшава переплатит за сланцевый газ из США, а богатые украинцы, в свою очередь, будут переплачивать за регазифицированную углеводородную субстанцию уже из Польши. Милейшее, доложу я вам, дело! Для придания этому священного ореола «непоколебимо-газового альянса» господам Дуде и Зеленскому не хватало одного — прилета Дональда Трампа. Но он не прибыл. Прислал вице-президента Майка Пенса. Между тем Трамп и Пенс — не одно и то же. При всем уважении к заместителю главы кабинета шутники сравнили «весовой» баланс между первым и вторым лицами в Белом доме как разницу между долларом и пенсом. В то же время злые языки болтают, будто Трамп, мотивируя отказ от визита на Вислу ударом сильнейшего урагана «Дориан» по милой его сердцу Флориде, поступил-де своекорыстно — как собственник. Решил, иными словами, на месте убедиться после тайфуна в целости своей флоридской усадьбы Mar-a-Lago, как и дорогостоящих гольф-центров; либо проследить лично за получением полномасштабной страховки на их руинах.

Президента, однако, напрасно обижают. Куда более важной причиной отмены поездки в Варшаву, видимо, стало то, что пришлось бы, снимаясь на видео с Дудой, Зеленским и иными персонажами, безбожно ругать Россию. А Трампу, особенно после его высказываний на G7 в Биаррице о потребности в примирении с Москвой, не хотелось бы разбушеваться на пустом месте. И предлагать корабли под звездно-полосатым флагом даже для теоретического удара по «Северному потоку-2». Кстати, о бытующей в киевских «мозговых трестах» неприязни к морским маршрутам энергоснабжения индустриальных государств Трамп знает не понаслышке. Творцы украинской энергополитики и впрямь не разбирают, пройдет ли очередная артерия через Балтийское, Японское или, скажем, Саргассово море. И то, и другое, и третье — анафема! 

Не далее как 28 августа был снова проклят «Турецкий поток». Как сказал заместитель главы компании «Оператор ГТС Украины» Сергей Макогон, черноморская трасса создает «риски для стран Южной Европы и Молдовы». А Юрий Витренко, коммерческий директор «Нафтогаза», приплюсовал к этим сетованиям 4-процентный ущерб для ВВП Незалежной. Забив итоговый гвоздь в череду мрачных прогнозов, в Верховной Раде с горечью заявили, что с 1 января 2020 года украинская ГТС превратится в «груду металлолома». Но, быть может, уважаемые паны парламентарии, эта многострадальная газотранспортная система ржавела из-за расхищения целевых инвестиций еще при власти президента Кравчука? Дряхлела при Кучме? Дышала на ладан при Ющенко? И, наконец, скрипела в судорогах при Порошенко?..  

Помогут карьеры и шахты в пустыне Гоби

Китайская программа снижения выбросов углекислого газа в атмосферу — под риском. Угроза атмосферно-природному балансу общеизвестна. Это, как комментирует Reuters настроения и оценки в правительстве КНР, — «результат торговой войны с Соединенными Штатами, что и поставило зависимую от каменного угля экономику Пекина под тяжелое давление».

Опасность задымления и без того темных горизонтов над мегаполисами и промышленными центрами Поднебесной поддавалась прогнозированию и с нашей — российской стороны границы. Проблема вырисовывалась в течение как минимум нескольких последних недель. По итогам встречи Владимира Путина с главами основных угледобывающих регионов России прояснилось нечто очень важное. При всех важных социально-экологических акцентах для бассейнов отечественной топливно-сырьевой добычи, расставленных президентом РФ, квинтэссенция беседы — это все же ускорение экспортного роста. В каком же, главным образом, направлении? Понятно: на самый емкий и близкий нам рынок — в Китай. Здесь, быть может, ощущается не только «логика маржи», но и эхо двусторонних договоренностей на высшем уровне.

Но, возможно, подспорьем станет еще и российско-монгольский угольный дуэт? Новое руководство Улан-Батора отличается от предшественников, делавших ставку в электроэнергетике на проектирование антиэкологичного каскада ГЭС на притоке Байкала — Селенге, с угрозой основному резервуару пресной воды на планете. Даже нью-йоркские рабочие группы из Всемирного Банка — и те вынуждены были раскритиковать этот «загрязнитель Сибири». И на смену «воздушным замкам и плотинам», судя по итогам сентябрьского визита Владимира Путина, идет модернизация старых и строительство новых энергоблоков в дружественной нам азиатской стране. Учитывая крупнейшие запасы угля в Монголии, нетрудно предвидеть становление ее качественно новой роли как гигантского генератора электричества на полпути между Россией и Китаем, что, естественно, радует и капитанов экономики КНР.

Собственно, ничего удивительного в этом нет. Еще вчера себестоимость вывозимых за рубеж китайских товаров можно было отыграть с помощью законных прибылей КНР. Отыграть благодаря доминировавшему в мировой торговле либерализму. Но Трамп ставит на глобализации крест, вернувшись к эгоистично-дикому рынку: «Каждый спасается как может»! Главное — не столько продать те или иные грузы за рубежом по оговоренной цене, а любым (для некоторых стран даже пещерным!) способом снизить домашние издержки на  изготовление того или иного изделия. Не хватает чистой электроэнергии за счет безотходно-возобновляемых источников? Переводи как можно больше конвейеров на природный газ. Не хватает газа? Доставай и сжигай больше нефтепродуктов. Недостаточно солярки и мазута? Бери для ТЭС антрацит, бурый уголь, торф, дрова — все, что идет под руку! 

В Китае «угольный пик» в 2030-м, возможно, еще не наступит

«Внешние факторы — такие, как китайско-американская торговая война, уже вносят в мировую экономику свое мрачное влияние и неопределенность. 

В свою очередь, этот «глобально-рыночный смог» осложнил Китаю дуэль с зигзагом климата». Что и пояснил на пекинской пресс-конференции Ли Гао, шеф профильного офиса в ведомстве экологии и окружающей среды. Рано или поздно экономическая держава номер два все равно достигнет нужную планку в смягчении «парникового эффекта», но когда это будет? «Да, у нас есть убежденность в выходе на уровень взятых обязательств (по выбросам СО2 – Авт.). Но слишком оптимистичные надежды не соответствовали бы ни нашей текущей ситуации, ни внешним факторам, воздействующим на нее», — добавил Ли Гао. О чем же, спрашивается, идет речь в конкретном плане?

Следуя Парижскому соглашению по климату, Китай давно обнародовал намерение сделать 2030-й пиком в ходе увеличения вредных атмосферных выбросов. То есть замедлять рост до 2030-го, а затем уже не наращивать, а только снижать потребление ископаемого топлива. Более того, в первой половине с.г., то есть. еще до всплеска торговой войны, Пекин надеялся, по словам того же Ли Гао, на поступательное укрепление экспортно-импортного моста с США и другими партнерами при поддержании того же экологичного курса. Намечалось даже показать «еще более высокую амбицию» в самом здоровом смысле слова. Было решено ускорить торможение в использовании традиционно-архаичных ингредиентов топливного баланса, сдвинув центр тяжести этих усилий из будущего прямо в наши дни. Словом, сфокусировать борьбу за снижение потребления угля не на конце 2020-х, а раньше — на периоде 2021–2025 годов, развертывая эту кампанию во всю силу через год!

Увы, теперь природоохранному ускорению не суждено сбыться. Сообщив об этом прессе, высокопоставленный чиновник, по отзыву Reuters, «пролил над ней холодный душ». Причем происходит это всего за месяц до главного события в этом же русле — Нью-йоркского саммита по проблемам климата.  

Не жгите антрацит. А заодно выплатите долги… императоров!

Между тем спецпредставитель ООН по климату Луис де Альба говорил еще недавно о «позитивном ответе» КНР на призыв мирового сообщества: и впрямь сворачивать потребление угля. Ведь именно уголь стал основным источником газово-парниковых отходов и загрязнения воздуха в целом.

В принципе кабинет дальневосточного гиганта, казалось бы, не возражает против сказанного и сейчас, когда обстановка усложнилась. Один из близких к властям «мозговых трестов» призвал остановить «парниковый эффект» не в 2030-м, а в 2025-м. Ведь иначе выбросы СО2 в Китае вырастут за десять лет на целых 30%! Но спрашивается: как должны восприниматься в стране эти благородные намерения не вчера, а сегодня — в начале осени, когда США не только вводят дополнительный 15-процентный тариф на крупные товарные потоки, но и прессингуют свои компании с целью вывода филиалов из КНР? «Не следует недооценивать убежденности и решимости правительства Китая (в смысле его приверженности Парижскому соглашению — Авт.). Но в то же время не сбрасывайте со счетов тех трудностей, перед которыми встала наша страна, — обратился к СМИ Ли Гао. — КНР не сможет, даже обгоняя график, ускорить достижение конечных целей сразу на много лет». Никто не отменил планов Пекина по общему снижению использования угля и углеводородов, как и по развитию возобновляемых источников энергии и электромобильного сегмента. Но пока все это — при сохранении ставки на обычное топливо. «На фоне прессинга на экономику в сторону замедления, стране надо принимать больше мер по обеспечению занятости и жизненного уровня. Часть этих шагов, возможно, не будет созвучна нашим же усилиям по противодействию изменениям климата», — продолжал, общаясь с прессой в кулуарах, Ли Гао.  

Без ложного стеснения он поведал представителям СМИ о том, что одно из требований Парижского соглашения вообще не может быть выполнено на данном этапе. Речь — о годовом докладе с подробно-инвентарным списком потребления всех видов ископаемого топлива. Пообещать в ООН ежегодную подачу такого затратного документа, прямо сказал Ли Гао, невозможно. Ибо республика не располагает для этого ни персоналом, ни иными ресурсами. Да и не лучше ли подавать национальные экодоклады реже, но зато заполнять их честными оценками, не опасаясь реакции природоохранного лобби? Так, в последний раз Пекин обнародовал доклад по всем разделам столь острой темы в 2014-м. Да, это было уже пять лет назад. Но зато из тех выводов, и это хорошо, явствовала тревога и заграницы, и самой КНР в связи с тем, что за минувшее десятилетие объем вредоносных выбросов в атмосферу вырос в Китае более чем вдвое — до 12,3 млрд тонн! С такими цифрами, объективно говорящими сами за себя, по крайней мере можно работать, не так ли?..

…Чтобы пояснить, в сколь сложных условиях Пекину приходится решать эти и другие задачи, упомянем об одном факте из хроники наших дней. Оказывается, администрация США хотела бы потребовать от властей КНР оплаты долга по облигациям, вышедшим в период правления императоров! Интересно: идет ли речь о Цинской или о Минской династии? С учетом инфляции, процентных выплат и компенсаций, Китай (давно свергнувший императоров) должен возместить американским кредиторам более 1 трлн долл, о чем владельцы таких ценных бумаг заявили на встрече с Трампом, главами Минфина и Минторга США Стивеном Мнучиным и Уилбуром Россом. Неплохо для начала, правда?! А как насчет понесенного Пекином ущерба от того, что до 1971 года Вашингтон, разыгрывая тайванскую карту, не пускал Китайскую Народную Республику в ряды членов ООН? Или как насчет подготовки к нанесению ядерных ударов по КНР в годы Корейской войны 1951–1953 гг.? Помогло ли это мирному развитию государства, едва вставшего на ноги после своего провозглашения в 1949-м? Вы только представьте себе: житель другого подъезда в вашем доме сначала угрожает взорвать вас атомной бомбой, а потом требует триллион долларов — каково?

Так что «парниковый эффект» — это одно, а эффект глобального бумеранга — совсем иное. Мало того, даже те, кто запускает подобные бумеранги, сами же взвинчивают, причем у всех нас на глазах, ту же «парниковую проблему». Для лучшего понимания перенесемся ненадолго в Соединенные Штаты.

Метановый подарок Трампа к выборам 2020-го   

The Wall Street Journal, The Hill, Bloomberg, да и многие другие агентства, периодические издания и новостные ленты бьют тревогу: в углеводородном секторе США и окружающей его общественной атмосфере нарастает напряженность. Обусловлена она очередной атакой республиканской элиты на экологию. Администрация Трампа, как ожидается, вот-вот отменит один из основных природоохранных нормативов и лимитов эпохи Обамы.

Утверждая, что прежний президент-демократ превысил свои полномочия, ограничив выбросы метана на нефтегазовых промыслах и в инфраструктуре, Белый дом предпринял контрнаступление. Он намечает дезавуировать серию подзаконных актов, регулирующих допустимую эмиссию этой субстанции в атмосферу. В окружении главы государства озабочены растущей статистикой банкротств в сланцевой отрасли. Ключевое направление «углеводородной революции» Техаса, Северной Дакоты, Нью-Мексико и некоторых других штатов забуксовало. А между тем в Вашингтоне пора уже готовиться ко всеобщим выборам 2020 года. И может случиться, что козырь «топливного раскрепощения», приведший экс-олигарха к президентскому штурвалу, на сей раз станет для него «минусом». Вслед за подъемом 2017–2018-го годов ТЭК рискует потоптаться на нулевой планке роста, а затем и вовсе скатиться по депрессивному спуску. Нефтяники, нефтехимики, газовики, сервисники, трубоукладчики, угольщики, энергетики и миллионы членов их семей осудят президента: зачем, мол, он сначала завлек их своей «новой энергетической политикой», свободной от барьеров и запретов, а затем свернул этот курс? Коренной, самый преданный электорат республиканцев может расслоиться.

28 августа, пишет The Wall Street Journal, Белый дом внес законопроект о снятии ограничений на выбросы метана на объектах американского ТЭК. «Целью документа об устранении подобных нормативов состоит в возврате к базовой основе главного вопроса: надо ли вообще регулировать метановую проблему? — успокаивает экологов исполняющая обязанности заместителя главы офиса по проблемам радиации и чистоты воздуха в федеральном агентстве по охране окружающей среды (EPA) Энн Идсэл. — Речь не идет о том, прилагаем ли мы максимум усилий или должны их наращивать завтра в целях борьбы с изменением климата. Так что я не считаю, что в «метановой инициативе» можно усматривать некую тревогу в климатическом смысле».

Итак, г-жа Идсэл не очень-то обеспокоена. Но это неудивительно: она — правительственный чиновник, и должна остаться лояльной команде Трампа. А вот исследовательские центры Америки настроены по-иному. Они говорят о том, что метан, составляя всего 10% в общем объеме газовых выбросов в США, в 25 раз превышает возможности СО2 по «улавливанию» тепла Земли. Причем нефтегазовая промышленность стала основным генератором метана задолго до открытий сланцев и внедрения гидроразрыва пласта, повлекших за собой серию нынешних буровых кампаний. Сейчас опасность возросла. Но власти, готовящие подарок для ТЭК к выборам, хотят разделаться с лимитом, наложенным еще Обамой в целях принудительного монтажа дорогостоящих технологий для мониторинга, предотвращения и ликвидации утечек из новых скважин, резервуаров и трубопроводных сетей. Будут, кроме того, отменены нормы, обязывающие ЕРА поддерживать строгие правила в сфере метановых выбросов из давно уже существующих скважин, с промышленных объектов.

Даже отраслевые «мейджоры» — и те не аплодируют   

Однако вот что удивительно: в то время как большинство компаний отрасли, стесненных в средствах, приветствуют нынешнюю инициативу, нашлись-таки более ответственные корпорации углеводородного сектора. Те, что радоваться не спешат. Среди них — ExxonMobil и Royal Dutch/Shell.  

С другой стороны, закономерно и то, что American Petroleum Institute (API), в основном выражающий узко-заземленные интересы сотен малых и средних компаний ТЭК, отдалился от «масштабно мыслящих» гигантов, призвав правительство снять любое регулирование метановой эмиссии. Вместо этого предприятиям предложено «добровольно согласиться» с более частыми природоохранными проверками и ремонтом имеющихся систем экоконтроля. ЕРА едина с API в одном: в энергетике уже есть коммерческий стимул для снижения таких выбросов. Это — каналы продажи выловленного фильтрами метана. Недаром, несмотря на бурный рост добычи, общий объем выделения этого газа в атмосферу удалось-таки снизить.

Но одно дело — полагаться на добровольно-рыночные рычаги. И совсем другое — огульно соглашаться с хозяином Белого дома в том, что «изменение климата — это вообще выдумка»! Как и отстраняться от 60-дневных дебатов по проекту, прежде чем кабинет займется проводкой «вычищенного» текста перед выборами. В конце концов, природоохранное лобби в силах напомнить о том, что метан — не побочная, а базовая компонента в составе природного газа. Потребление метана как для отопления жилфонда, так и для выработки электроэнергии, растет, увы, по всей планете. Да это топливо сгорает чище, чем уголь или нефть. Но оно хуже поддается контролю. Транспортировка и производство метана нуждаются в миллионах миль трубопроводных сетей, и на их стыках и распределителях происходят утечки. Это превращает данный фактор в «слой блокирования» на пути распространения атмосферного тепла.

Хотя и составляя 15% в «парниковом эффекте» по всей Земле, метан дает четверть глобального потепления, как считает некоммерческий Environmental Defense Fund (EDF). Так что не случайно, по оценке The Wall Street Journal, метановые выбросы эквивалентны воздействию выхлопных газов из 69 млн автомобилей, а ведь это — целая четверть всего автопарка США. Объем промышленных утечек газа, по данным EDF, превышает 2,3% добычи этого сырья. Но есть и большие незарегистрированные — «внеплановые» потери из резервуаров и на перерабатывающих заводах. При такой динамике, сетуют эксперты, будут сведены к нулю любые климатические «плюсы» от перевода генерации света с угля на газ. Правда, можно отделить добычу «голубого топлива» от его транспортировки, перевозку — от переработки, а переработку — от использования. Это и заложено в нынешний спорный законопроект об отмене регулирования. Конечно, ни в одном отдельно взятом блоке ситуация не покажется сверхдраматичной. Но если, наоборот, свести все воедино…  

Павел Богомолов