Примаковские чтения: Кризис в отношениях Китая и США

Второй круглый стол в рамках «Примаковских чтений» провели ИМЭМО РАН и «Интерфакс». Мероприятие посвящено отношениям Китая и США.

Актуальный триалог

Открывая круглый стол, президент ИМЭМО академик Александр Дынкин отметил, что эта тема выбрана не случайно. По его мнению, «эта новая биполярность становится важной констатацией посткоронного мира на все 20-е годы». Какие угрозы, какие риски, какие возможности принесет этот тренд России? Как меняется архитектура мирового порядка? Это стратегически важные вопросы, ответы на которые будут искать и специалисты, участвующие в круглом столе.

Эту мысль развил далее ведущий Михаил Швыдкой: «Такой триалог сегодня в высшей степени актуален по нескольким причинам. Прежде всего, потому что это важно для России — понять, насколько глубоки противоречия между США и Китаем, и какое место Россия может занять в этой сложной, в достаточной мере обостряющейся конфигурации. Тем более что Китай и Россия – это два очень близких партнера, можно сказать даже стратегических партнера. Нас с Китаем разделяет граница протяженностью более четырех тысяч километров, много совместных экономических проектов, хорошие гуманитарные связи. Но в то же время известно, что президент США Дональд Трамп предпринимает различного рода усилия, чтобы создать некую коалицию против КНР, стремясь вовлечь в нее и Россию. Естественно, что при этом возникает вопрос: есть ли у России в этой ситуации выбор? И надо ли выбирать или следовать позиции «мудрой обезьяны», которая сидит на заборе и смотрит, как воюют два тигра, а потом спустится, когда они доведут друг друга до истощения? Но насколько возможна эта роль и с кем нам сегодня можно солидаризироваться — это серьезный вопрос».

США? Так это никто иной, как бумажный тигр!

Но прежде, чем ответить на этот вопрос, надо понять, что же из себя представляет государство США. Руководитель Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО РАН Александр Ломанов при этом вспомнил высказывание Мао Цзе Дуна. Бывший китайский лидер еще в 1956 году назвал США «бумажным тигром», который, поскольку он бумажный, «не выдержит ни ветра, ни дождя». Прошло больше 60 лет — и вдруг образ бумажного тигра вновь появился в китайских СМИ. Это произошло потому, что глобальный кризис — пандемия — не привел к более тесному сотрудничеству между Вашингтоном и Пекином. «Китайско-американские отношения быстро, можно даже сказать стремительно и необратимым образом, ухудшаются».

«На этом фоне внутри Китая крепнет понимание того, что будущее развитие страны зависит прежде всего от самого Китая и от его связей с соседями, включая Россию. Китай настроен продолжать политику реформ, где главное — это внутренний рынок, и китайские эксперты благодаря этому верят, что Китай сможет превзойти США по комплексной национальной мощи. Но в Китае также понимают, что императивом становится обретение лидерства в высоких технологиях. И понятно также, что речь идет не сколько об экономике, но о месте Китая в мировой системе».

Да, Китай за несколько десятилетий достиг огромных успехов в экономическом и научно техническом развитии. Хотя на Западе любят говорить о краже Китаем технологии, но, как отметил Ломанов, «ведущие китайские экономисты не оспаривают этот тезис, а называют это другими словами». Они считают, что Китаю «удалось использовать преимущества отсталости, произвести заимствование, впитывание зарубежных технологий.» Это, естественно, не осталось незамеченным, и потому на Западе сейчас доступ к зарубежным технологиям для Китая резко сокращается.

Испугало ли это Китай? Судя по всему, нет. Но российский аналитик заметил в этом другое: его тревожит, что среди «китайских экспертов начинает распространяться понимание, может быть, иллюзорное, что Китаю больше нечего терять в отношениях с США».

Они при этом исходят из того, как пояснил профессор, что в высокотехнологическом секторе «расстыковка с США практически осуществлена, гуманитарные обмены заморожены». Финансовый сектор? Да, он еще не затронут этими разногласиями. Но в Китае верят, что американцы не ударят по финансовому сектору, поскольку это приведет к широчайшей дестабилизации всех мировых рынков. Вот поэтому именно в Китае и говорят: «Да что там Трамп? Он ведет себя как бумажный тигр. Много рычит, но ничего серьезного не предпринимает». Сфера общих интересов исчезает на глазах, а недоверие растет.

Уже нет места ритуальной вежливости

В Китае долго говорили о том, что холодной войны с Соединенными Штатами быть не может, потому что между двумя странами нет идеологической конфронтации. Но, как отметил Ломанов, «США уже официально включили идеологическую сферу в разряд одной из угроз безопасности». Это хорошо видят в Пекине, о чем свидетельствуют слова китайского министра иностранных дел, заявившего, что США «распространяют по всему миру вирус», но это не коронавирус, а «вирус очернения Китая». Видно, что американская политика пропагандистского давления на Китай достигла такого уровня, что с противоположной стороны уже не могут реагировать учтивостью и ритуальной вежливостью. Профессор делает вывод, что, «судя по всему, и даже несмотря на сожаления некоторой части китайской элиты, точка невозврата к старым, докризисным отношениям между двумя странами уже пройдена и противостояние будет длительным». Более того, он уверен, что Китай сейчас сосредотачивает усилия, накапливает волю для долгосрочного соперничества с США. Он напомнил, что фраза Мао Цзе Дуна про бумажного тигра имеет продолжение. «Американский империализм, — говорится в ней, — является бумажным тигром в стратегическом отношении, и в долгосрочной перспективе к нему можно относиться без внимания, а вот в каждой конкретной ситуации к нему нужно проявлять серьезность. У тигра когти, у тигра зубы».

Американцы хотят управлять возвышением Китая и думают, что это легитимно. Но и у Китая есть встречное, зеркальное стремление: управлять упадком США, и оно начинает проявляться в Китае. И хотя у Китая для этого мало ресурсов, он всячески подчеркивает, что управлять собой и своим ростом он просто так не даст.

И даже расовые отношения стали играть роль

Научный руководитель института США и Канады академик Сергей Рогов объяснил это несколькими причинами. Китай, сказал он, «получил свободу рук, начал наращивать не только экономические мускулы, но и военные». И сегодня китайцы создают очень серьезный океанский флот и по количеству кораблей уже догоняют Соединенные Штаты. И «намного обошел, кстати, и нас»! Конечно, у Китая нет таких мощных авианосцев, как у США, или стратегических подводных лодок, но тем не менее, китайский флот вместе с ракетами средней дальности создал полосу безопасности для Китая в западной части Тихого океана. «Это значит, что американские авианосные группы не могут подойти к Китаю ближе чем на полторы, а то и две тысячи километров. Он, естественно, сильно укрепил свою экономику и уже почти догнал США по количеству расходов на научные исследования и опытные конструкторские работы».

Рогов вспомнил также, что в США с XIX века, когда китайцы им строили железные дороги, и до середины XX действуют антииммиграционные законы против китайцев. И нынешняя антикитайская пропагандистская кампания, учитывая в целом обострение расовых отношений в США, имеет, по его мнению, определенные цивилизационные моменты, проявляемые как намек на «желтую угрозу», хотя официально об этом не говорят.

Он согласен, что американо-китайские отношения «сегодня стали центральной конфликтной осью в формирующейся системе международных отношений XXI века», но не согласен с употреблением термина новой биполярности. «Несомненно, можно говорить, что Китай и США являются центрами силы, но является ли Китай полюсом притяжения — это вопрос дискуссионный. Если США все еще являются лидером западного сообщества, но говорить о том, что Китай стоит во главе некоего блока, невозможно». И политика «один пояс и один путь» — это стремление Китая приблизить в своих отношениях Европу.

Китаю есть, чему поучиться у России

Говоря о проблеме СНВ-3 и что США пытаются использовать отказ Китая от переговоров, Рогов отмечает, что «очень важно, чтобы Россия попыталась объяснить нашим китайским друзьям, что контроль над вооружениями — это та сфера, где можно защитить свои интересы». И вовсе не капитулировать, а добиться ограничений наиболее опасных систем потенциального противника.

«У Китая, в отличие от нас, нет никакого опыта ведения таких переговоров, и мы должны бы были поделиться этим опытом с Китаем и вместе с Китаем попробовать начать переговоры с американцами. Это поставило бы нас в более выгодные условия».

Ректор МГИМО Анатолий Торкунов отметил, что «Китай не готов сегодня, и это совершенно очевидно, играть роль полюса. Хотя он к этому стремится. Но надо понимать, что в американском подходе к КНР произошел качественный и необратимый переход от политики сдерживания Китая к неприятию. Ясно, что сейчас в условиях пандемии, когда многие проблемы обострились, американцы увидели, что Китай является очень мощным экономическим конкурентом. Он занял треть мирового рынка комплектующих, а в экспорте — вообще две трети. Что у Китая огромные внешние финансовые возможности…»

«Китай связывает свою жизнь с расширением концепции «один пояс и один путь», пытается объединить вокруг себя большую группу стран, прежде всего стран Юго-Восточной Азии, но не только. Американцы упрекают китайцев в том, что те ведут политику «большого брата» применительно к их партнерам. Китайцы уже вложили триллион долларов в их политику «один путь»… Эти страны оказываются в достаточно серьезной финансовой зависимости при реализации этого проекта. Из 68 стран-реципиентов 23 находились в зоне кредитного высокого риска, а восемь были фактически не в состоянии обслуживать свои долговые обязательства. Ясно, что у этих стран существуют опасения оказаться не только в серьезных долгах у Китая, но и перед возможностью Китая оказывать политическое воздействие на них».

Газ и там стал политикой

У журналистов было несколько вопросов. Один — о закупках Китаем газа.

«Китайская программа оздоровления экологической ситуации в стране, — сказал отвечая на этот вопрос профессор Ломанов, — имеет важный характер. И переход на газовое отопление — это необратимое явление. Газ очень выгоден Китаю, вопрос только в том, как на все это будет влиять политика. Идеальная модель — это диверсификация источников, это ближневосточный СПГ, российский трубопроводный газ, американский СПГ. Но газ превращается точно также, как и российский газ в европейском направлении, в политическую разменную карту. Если закупка газа будет способствовать хорошим отношениям с США, китайцы купят его много, если поможет наладить прекрасные отношения — китайцы его купят очень много. А если отношения станут совсем плохими, то Китай не купит совсем ничего».

В круглом столе принял участие и ректор Санкт-Петербургского горного университета Владимир Литвиненко. Он также поддержал предположение, что газ сейчас может превратится в политическую разменную монету с очень тяжелыми последствиями. Он при этом не исключил, что «в ходе противостояния России и США не только отдельные компании «Газпрома», но и вся группа может оказаться под санкциями Вашингтона. А «Газпром» для нас — это воздух всей экономики», заключил он.

Был еще вопрос о том, есть ли силы, которые помешают формированию двух полюсов Китая и США.

С.Рогов: В Америке идет столкновение двух линий. Одна линия — это сдерживание Китая в качестве главной задачи. Здесь есть попытка как бы окружить Китай, но в этой системе отсутствует Россия. А окружение Китая без России не сработает. Вторая группа выступает за сдерживание и Китая, и России, то есть двойное сдерживание. Америка, таким образом, назначает себе двух противников, против которых надо одновременно действовать. При Никсоне и Киссинджере Америке удалось сломать китайско-советские отношения. Какая линия сейчас победит в Америке — сказать сложно. Но, если победит двойное сдерживание, то это может привести к крайне тяжелым последствиям для самих Соединенных Штатов. Они когда-то проводили двойное сдерживание в отношении Ирака и Ирана, и чем дело кончилось? А двойное сдерживание Китая и России, двух таких держав — просто у Америки «пупок развяжется», тем более учитывая огромный бюджетный дефицит, который резко увеличился сейчас в США. Но то, что никогда не может произойти, все-таки иногда происходит, пессимистично закончил академик.

А.Торкунов: Европа вполне бы могла «потянуть на себя одеяло» и стать такого рода третьим центром. Европейский Союз и его ведущие страны должны выступать в качестве третьего центра: США, Китай и Евросоюз. Насколько Евросоюз сумеет потянуть такую роль, сказать трудно, но попытки делаются. Но уровень личных отношений между Трампом и европейскими лидерами подталкивает Европу к этому, даже несмотря на Брекзит. Что касается России, нам, конечно, выгодно, чтобы Россия была таким центром, но для этого надо набраться силенок в экономике. При этом надо понимать, когда существуют два центра, то трудно маневрировать между ними, а когда существует несколько центров, в том числе Европейский Союз, то при восстановлении в полном объеме сотрудничества с европейскими странами, развитию интеграции поле для маневренности есть.

Вячеслав Терехов,
Специальный корреспондент «Интерфакс»