Грустная и поучительная история акционерного общества «Кевир-Хуриан»

Служи казак, шахом будешь

Туркманчайский мирный договор, подписанный в феврале 1828 года по итогам русско-персидской войны (напомним, что ключевым автором этого документа был выдающийся поэт и дипломат Александр Грибоедов) не только зафиксировал передачу России центральной части Армении, включая Эривань (Ереван), и Нахичеванской области, но и обеспечил существенный рост влияния России в Персии, включая торговые  привилегии (пониженные таможенные пошлины и налоги) и права экстерриториальности для российских купцов и торговых факторий.

В последующие десятилетия это влияние усилилось — Россия предоставляла льготные займы персидскому правительству, получая взамен дополнительные экономические привилегии и выгодные концессии. В северных провинциях Персии российские компании строили дороги, мосты, порты и промышленные предприятия; здесь работали тысячи российских торговцев, инженеров, прорабов, врачей и учителей, сформировавших заметные русскоязычные сообщества.

Ярким примером «русской экспансии» стала сформированная в 1879 году Персидская казачья бригада, самое боеспособное соединение персидской армии; личный состав бригады, впоследствии развернутой в дивизию, обучали инструкторы из состава русской военной миссии, командиром бригады всегда был российский офицер. Бригада была универсальной структурой — персидские казаки охраняли шаха, высших должностных лиц и ключевые государственные учреждения Персии, подавляли беспорядки и даже… собирали налоги. Самый лихой казак — потомственный военный, уроженец прикаспийской провинции Мазендеран Реза Пехлеви — после тридцати лет безупречной службы стал персидским шахом. Забегая вперед, отметим, что именно Реза-шах в 1935 году переименовал Персию в Иран. 

В августе 1907 года Россия подписала соглашение с Великобританией, поделившее Персию на сферы влияния: север страны контролировался Россией, юг — Британией, а центр оставался нейтральным. После этого российские войска неоднократно и беспрепятственно вводились в северные районы Персии для защиты экономических интересов и подданных России; фактически в тот период Северная Персия стала российским протекторатом.

Рейд на Энзели

После Октябрьской революции закавказские регионы — Азербайджан, Армения и Грузия — стали независимыми республиками, а молодое Советское государство погрузилось сначала в азартную «красногвардейскую атаку на капитал», а затем в кровопролитную Гражданскую войну. Соответственно, персидская тема была снята с повестки дня. 

«Кавказская вольница» продлилась недолго — отбившись от Юденича, Колчака и Деникина, в апреле 1920 года большевики вернулись в Закавказье, заняли Баку, низложили Азербайджанскую Демократическую Республику (кстати, первое светское государство в исламском мире) и провозгласили Азербайджанскую Советскую Социалистическую Республику, полностью подконтрольную центральной власти в Москве. 

И буквально на следующий день после возвращения в Баку большевики стали планировать операцию по захвату российской флотилии, состоящую, в основном, из нефтеналивных танкеров, переделанных под военные корабли, которую деникинцы перебазировали в Энзели, персидский порт и британскую военно-морскую базу на Каспии. Операция была возложена на Волжско-Каспийскую флотилию под командованием Федора Раскольникова; координировал дерзкий рейд член Реввоенсовета Кавказского фронта Серго Орджоникидзе, впоследствии видный государственный деятель СССР, член Политбюро. 

18 мая 1920 года советская эскадра успешно высадила в Энзели десант (англичане сопротивления не оказали), захватила в целости и сохранности все российские корабли и в придачу четыре английских торпедных катера и большое количество оружия, боеприпасов и прочего военного имущества. Кроме того, был взят в плен коммодор Брюс Остин Фрэйзер, который через 20 лет в титуле адмирала и морского лорда возглавил союзные арктические конвои, доставлявшие ленд-лизовские грузы в Мурманск, Архангельск и Северодвинск; 2 сентября 1945 года Фрэйзер от имени Великобритании принял японскую капитуляцию и тем самым завершил Вторую Мировую войну. 

Гилянская авантюра

Но вернемся в Северную Персию, где большевики, окрыленные блестящим успехом в Энзели, развили бурную деятельность по советизации крупного и стратегически важного региона (а если повезет, то и всей Персии в целом).

Три летних месяца 1920 года вместили в себя множество событий, которые вполне могли бы стать залихватским сюжетом для авантюрного романа или телесериала. Там было все — и очередной всплеск грез о мировой революции, и мощная агитация «трудящихся мусульман Востока» за советскую власть, и альянс с колоритными полевыми командирами Мирзой Кучек-ханом, Хейдар-ханом Аму-оглы, Эсханулла-ханом, Мирсалехом Музаффар-заде, Хасаном Ильяны и Халу Курбаном (курдским лидером), и провозглашение в городе Решт, административном центре остана (провинции) Гилян, Гилянской Советской Социалистической Республики (структура ее госорганов полностью копировала советские образцы: правительство называлось Советом народных комиссаров, а военное ведомство — Революционным военным советом), и создание Персидской Красной армии и Персидской коммунистической партии, и «освободительный поход» на Тегеран, столицу Персии, и интенсивные бои за Решт, Энзели и Менджиль.  

Впрочем, вся эта лихорадочная активность не принесла никаких результатов — племенные вожди, как водится, перессорились из-за власти и денег, радикальная просоветская политика, включавшая экспроприацию помещичьих земель и агрессивную антирелигиозную пропаганду, полностью обанкротилась, а отряды Персидской Красной армии были разгромлены на дальних подступах к Тегерану правительственными войсками под командованием уже знакомого нам Резы Пехлеви, ставшего к тому времени генералом.

В итоге в сентябре 1920 года советское правительство приняло решение прекратить военную и экономическую помощь Гилянской Республике и начать переговоры с Тегераном о заключении договора о дружбе и сотрудничестве. Спустя пять месяцев этот документ был подписан; он предусматривал отмену всех договоров и конвенций, заключенных царской Россией с Персией, и отказ от всех персидских концессий, полученных Российской империей, включая авуары Учетно-ссудного банка Персии и акционерные доли в железнодорожных и нефтедобывающих компаниях. 

Вскоре было подписано торговое соглашение Советской России с Англией, в котором, в частности, была подтверждена денонсация договора 1907 года и зафиксировано обязательство о синхронном выводе советских и британских войск с территории Персии. Соответственно, в сентябре 1921 года Красная армия покинула Решт, Энзели и прилегающие территории; вскоре Гилянская Республика прекратила свое существование, а Персидская Красная армия влилась в состав персидских правительственных войск.

Фирманы и туманы

К началу 20-х годов почти все нефтяные промыслы Персии принадлежали Anglo-Persian Oil Company, основанной на концессии легендарного британского предпринимателя Уильяма Нокса д’Арси; контрольный пакет акций компании принадлежал правительству Великобритании. При этом на северные провинции Персии (Западный Азербайджан, Восточный Азербайджан, Ардебиль, Зенджан, Гилян, Мазендеран, Семнан и Голестан) концессия не распространялась, поскольку на момент ее подписания эта территория находились в сфере влияния Российской империи. 

В 1921 году в Персии произошел государственный переворот, в результате которого к власти пришел неутомимый и удачливый Реза Пехлеви, сначала в качестве военного министра, а затем премьер-министра. В 1925 году он довел дело до логического завершения, сместив верховного правителя Султана Ахмад-шаха Каджара, находившегося в изгнании, и провозгласив себя новым монархом Персии — Реза-шахом. 

Так совпало, что одновременно с политическими пертурбациями в Персии оживились и инвестиционные процессы — в частности, грузинский предприниматель Акакий Хоштария подтвердил действие купленных еще в 1916 году шахских фирманов (по сути, долгосрочных лицензий) на право пользования недрами в провинции Семнан; вскоре большую часть этих фирманов у Хоштарии выкупило правительство СССР.

Отметим, что Хоштария был знаковой и очень популярной личностью в досоветской Грузии — талантливый предприниматель, он щедро спонсировал различные культурные и образовательные учреждения и предоставлял стипендии для обучения грузинских студентов за рубежом. Николай II, посетивший в 1914 году Тифлис (Тбилиси), останавливался в особняке Хоштарии. При этом Акакий Мефодьевич инвестировал не только в Грузии, но и в Персии, где успешно занимался лесным бизнесом и строительством важной железной дороги Решт — Энзели. Интересно, что ближайшим помощником Хоштарии был большевик Буду Мдивани, впоследствии руководитель Совнаркома Грузинской ССР и Закавказской Федерации. 

Выкупленные у Хоштарии лицензии были переданы АО «Кевир-Хуриан Лимитед», зарегистрированному 1 июня 1926 года в Тегеранской нотариальной палате (с персидского языка название компании переводится как «пустыня Хуриан»). 64% акционерного капитала общества принадлежало советскому правительству, 20% — Хоштарии, 10% — самому Реза-шаху (!) и ключевым чиновникам из его окружения — министру двора Теймурташу, министру общественных работ Давару и ряду влиятельных сатрапов; 6% акций находились в свободном обращении. Общий размер акционерного капитала составил 5 млн туманов (12,5 млн золотых рублей).

Непрофильный актив

Операционная деятельность «Кевир-Хуриан» полностью финансировалась объединением «Азнефть», крупнейшим предприятием советской нефтянки, добывавшем в тот период около 60% общесоюзной добычи. С учетом огромной инвестпрограммы «Азнефти», включавшей широкое внедрение турбинного бурения, развитие морской нефтедобычи и строительство новых трубопроводов и нефтеперерабатывающих мощностей, денег на «непрофильный актив» постоянно не хватало. При этом противники советско-персидского сближения настойчиво требовали ратификации соглашения по «Кевир-Хуриан» в меджлисе (парламенте) Персии. Еще одним камнем преткновения была неопределенность в отношении границ концессии. 

Дальше — больше. В 1932 году был дезавуирован главный лоббист проекта — министр шахского двора Абдулхосейн-хан Теймурташ, де-факто второй человек в государстве и завзятый русофил, прекрасно владевший русским языком и переводивший на персидский Лермонтова и Тургенева; по невыясненным причинам Теймурташ утратил свое влияние, был уличен в коррупции, арестован, осужден и вскоре умер в тюрьме.

В связи с этим, быстро пройдя «нулевой цикл» и построив минимальную инфраструктуру (две разведочные скважины, насосную станцию, подъездные пути, внутреннюю энергосеть и жилой городок), предприятие «Кевир-Хуриан» сначала замедлило работу, потом забуксовало, и, наконец, намертво встало. Продвинуть злополучный проект не смогли ни политическое давление, ни подкуп влиятельных персидских чиновников, ни активность советских полпредов в Персии, опытных дипломатов Константина Юренева, Бориса Шумяцкого (будущего руководителя Госкино) и Якова Давтяна (создателя советской внешней разведки), ни профессиональные компетенции известных нефтяников, руководивших совместным предприятием в 20-30-х годах — Якова Лаврентьева, Исаака Френкина, Федора Чамрова, Бориса Шайдерова.

Нота и йота

В начале Великой Отечественной войны СССР и Великобритания, проанализировав пронемецкие настроения Реза-шаха, решили совместно предотвратить фашизацию Ирана. 25 августа 1941 года англо-австралийские и советские войска, действуя скоординированно, перешли иранскую границу; это была первая совместная операция антинацистской коалиции с характерным названием «Согласие» (Countenance). 

СССР оккупировал северный Иран (штаб советской военной группировки разместился в здании железнодорожного вокзала в Тегеране), Британия — южный. Вскоре Реза-шах отрекся от иранского престола в пользу своего 21-летнего сына Мохаммеда Реза Пехлеви и отправился в изгнание в Южную Африку, где умер через три года.

Решая в Иране геополитические и военно-стратегические задачи, Советский Союз не забывал и о нефтяной компоненте: 30 августа 1941 года Совет народных комиссаров СССР обратился к иранскому правительству с настоятельной просьбой «оказывать содействие органам СССР для развития нефтяного дела в Кевир-Хуриане согласно советско-иранского договора о концессии». Увы, это не помогло — ситуация с нефтяной концессией не изменилась ни на йоту.

При этом СССР все-таки получил некоторую долю нефтяных богатств Ирана — в виде нефтепродуктов, поставленных по ленд-лизу с крупнейшего в мире Абаданского НПЗ, принадлежавшего Anglo-Iranian Oil Company; всего за время войны было отгружено 902 тыс. тонн автомобильного бензина, 102 тыс. тонн тетраэтилсвинцовой присадки (октаноповышающего компонента для улучшения качества авиационного топлива) и 15 тыс. тонн высокооктанового авиабензина.

«Старая лиса» и мятежный мулла

В сентябре 1943 года в Тегеран прибыл заместитель народного комиссара иностранных дел СССР Сергей Кавтарадзе. Констатировав плачевное состояние дел по проекту «Кевир-Хуриан», замнаркома сделал иранскому правительству предложение возродить акционерное общество, предоставив ему лицензию со сроком действия 75 лет. В ответ иранское правительство предложило подождать до конца войны. 

На Тегеранской конференции глав антигитлеровской коалиции («большой тройки»), открывшейся 28 ноября 1943 года, иранская нефтяная концессия не обсуждалась, поскольку участники саммита сосредоточились на решении вопросов стратегического характера — открытии Второго фронта, вовлечении СССР в войну с Японией, создании ООН, определении послевоенных границ в Европе. А 2 декабря, на следующий день после закрытия конференции, иранский меджлис принял закон о полном запрете иностранных нефтяных концессий. 

Последняя попытка реанимировать тупиковый нефтяной проект была предпринята в ходе визита в Москву в апреле 1946 года иранского премьер-министра Ахмада Кавам-ас-Салтане. Кавам пользовался доверием советского руководства — в 1942 году он деятельно помог расширить технические возможности Трансиранского маршрута («Персидского коридора») поставок ленд-лизовской помощи в СССР, что позволило всего за полгода втрое увеличить объем перевозок. 

На этом позитивном фоне переговоры прошли успешно и увенчались советско-иранским договором, согласно которому Москва обязалась вывести войска, а Тегеран — создать совместное советско-иранское нефтяное предприятие на паритетных началах и предоставить ему нефтяные концессии в Северном Иране сроком на 50 лет. 

Через месяц, аккурат к первой годовщине Победы, советские войска покинули Иран, но и даже после этого дружественного шага меджлис отказался ратифицировать договор. Кавам получил прозвище «Старая лиса», а Советский Союз в отместку поддержал добрым словом и оружием очередное курдское восстание под предводительством муллы Мустафы Барзани.

Впрочем, через год восстание было подавлено, а Барзани с группой единомышленников с боем пробился к советско-иранской границе и укрылся на территории СССР. Однако и эти, и последующие события уже никак не повлияли на судьбу многострадального «Кевир-Хуриан» — как справедливо сказано в «Игре престолов»: «Что мертво, то умереть не может».  

«Нам не нужна иранская нефть»

Тем не менее, фантомное существование «Кевир-Хуриан» продлилось еще несколько лет — юридически акционерное общество было ликвидировано после вступления в силу закона о национализации иранской нефти, принятого меджлисом 15 марта 1951 года с подачи легендарного премьер-министра Ирана Мохаммеда Мосаддыка. 

На этом грустная история «Кевир-Хуриан» была окончательно завершена; проект продолжительностью в четверть века, потребовавший значительных капиталовложений и недюжинных политических и дипломатических усилий, не дал ни грамма нефти, ни кубометра газа. Пожалуй, другого такого международного конфуза советская нефтегазовая индустрия не знала. Вдвойне обидно то, что нефти в провинции Семнан много, качество ее весьма высокое, а горно-геологические и природно-климатические условия добычи вполне приемлемые. 

Еще через пять лет, в июне 1956 года, на приеме в честь посетившего СССР иранского шаха Мохаммеда Реза Пехлеви советский лидер Никита Хрущев, по сути, подытожил безрадостную историю «Кевир-Хуриан»: «Нам не нужна иранская нефть — у нас своей нефти достаточно. Пусть те, кому нужна нефть, покупают ее у Ирана. Что касается вопроса о судьбе Иранского Азербайджана, то никакое вмешательство здесь недопустимо: это — земля Ирана».

Григорий Волчек