Советско-китайский нефтяной проект до, во время и после Великой Отечественной войны

Один из трех

К началу Великой Отечественной войны СССР, помимо крупных собственных нефтегазовых запасов (общесоюзная добыча в 1940 году составила 31 млн тонн нефти, из которых более 70% дал Баку, а около 10% — Грозный и Кубань), имел доступ и к зарубежным ресурсам. Работа велась по трем зарубежным проектам – монгольскому, китайскому и иранскому.

С монгольским проектом ситуация была довольно простой и линейной – в 1940 году советские геологи нашли там промышленные запасы нефти — месторождение Дзун-Баян на юго-востоке страны, но быстро наладить добычу, подготовку и транспортировку (или переработку) в совершенно безлюдной и безводной пустыне Гоби было физически невозможно; соответственно, первую промышленную продукцию трест «Монголнефть» дал только в конце 1951 года.

Иранский проект, на первый взгляд, выглядел значительно более перспективным. Нефть в остане (провинции) Семнан на севере страны, до 1935 года называвшейся Персией, была найдена еще до Октябрьской революции известным грузинским предпринимателем и меценатом Акакием Хоштария. При этом нефтеносный участок находился на весьма обжитой территории – до столичного Тегерана расстояние составляло всего 200 км, до каспийского побережья – столько же. В 1926 году перспективный участок купило Советское правительство в лице акционерного общества «Кевир-Хуриан» (концессионер/лицензиат) и объединения «Азнефть» (инвестор), но дальше этапа юридического оформления сделки дело не пошло; не удалось даже приступить к геологоразведке участка, которой под различными предлогами препятствовала и центральная, и региональная власть. В 1943 году Меджлис (парламент) Ирана с подачи легендарного иранского политика Мохаммеда Мосаддыка запретил деятельность большинства иностранных нефтяных концессий, и проект «Кевир-Хуриан» де-факто был закрыт.

А вот китайский проект, реализовавшийся на территории западно-китайской провинции Синцзян, хотя и с огромным трудом, но все-таки заработал. Расскажем подробнее, как это происходило.

География и этнография

Синьцзян, что по-китайски означает«новая граница», или Восточный Туркестан – крупный срединный регион Центральной Азии площадью около 1,7 млн кв. км (чуть больше Монголии), очерченный со всех сторон величественными высокогорными хребтами Тянь-Шань, Памир, Каракорум, Куньлунь и Эктаг-Алтай. Горная гряда Восточного Тянь-Шаня делит территорию на две равнины — Джунгарскую (север) и Кашгарскую (юг); в основном, это песчано-глинистые полупустыни с вкраплениями оазисов в долинах рек Или, Черный Иртыш, Тарим, Кунгес, Хотан, Кашгар, Аксу, Хоргос, Яркенд, Текес, Кончедарья.

Восточный Туркестан — родина около 50 коренных народов; наиболее многочисленные из них – тюркоязычные мусульмане: уйгуры, казахи, киргизы, узбеки, татары, салары. Кроме того, здесь живут ираноязычные таджики (сарыкольцы и ваханцы), монголы и родственные им дауры, ойраты и тонгуты, маньчжуры и родственные им сибо, а также дунгане (хуэйцы, китайские мусульмане). Среди китайских и китаизированных этносов преобладают туцзя, мяо и чжуаны, на юге региона живут тибетцы.  

Под контроль Китая этот весьма специфический регион попал сравнительно недавно – в середине XVIII века, во времена маньчжурской династии Цин. Спустя 100 лет территориальная принадлежность Синьцзяна была подтверждена Россией в Пекинском трактате 1860 года и в Чугучакском (Тарбагатайском) протоколе 1864 года, зафиксировавших делимитацию и демаркацию границы между Российской империей и Цинским Китаем по горным хребтам Тянь-Шаня и Памира. В 1881 году, после длившегося 10 лет восстания уйгуров и дунган, в Санкт-Петербурге был подписан договор о передаче Китаю Кульджинского (Илийского) края за денежную компенсацию (9 млн золотых рублей) и ряд торговых льгот.

Юридически граница была определена, нанесена на карты и отмечена на местности пограничными знаками и таможенными постами, но де-факто она была открыта – скотоводы-кочевники (казахи, киргизы, монголы) вместе со своими тучными стадами свободно пересекали ее в обоих направлениях.  

СССР против исламской республики

Пристальное внимание на стратегически важный Синьцзян большевики обратили еще до окончания Гражданской войны – в мае 1920 года в приграничной Кульдже было подписано Илийское торговое соглашение. Сразу же после этого вдоль караванной дороги, проходящей через Хоргос, Кульджу и Урумчи (часть Великого шелкового пути) расцвела активная торговля — в СССР поставлялись золото, олово, скот, кожа, шерсть, пушнина, шелк-сырец, хлопок, чай и сухофрукты, а в обратную сторону — нефтепродукты, сахар, текстиль, металлоизделия, транспортные средства, сельскохозяйственные машины, инвентарь и семена. 

Уже в 1926 году двусторонний товарооборот достиг уровня 1913 года, а через 5 лет превысил его вдвое; по сути, внешняя торговля Синьцзяна была монополизирована советской стороной, а курс местной валюты – серебряного ляна и медного цяна (чоха) – поддерживался Государственным банком СССР. 

Кроме того, Советский Союз предоставлял Синьцзяну крупные льготные займы и, вопреки собственной идеологической доктрине, помогал подавлять национально-освободительное движение – в частности, мощное восстание местных уйгуров, казахов, киргизов, узбеков, дунган, татар и монголов, приведшее к созданию независимой Восточно-Туркестанской Исламской Республики со столицей в Кашгаре; это непризнанное государство, в котором ключевую роль играли уйгуры, просуществовало три месяца и было разгромлено в начале 1934 года при активной поддержке двух стрелковых полков ОГПУ, усиленных артиллерией и авиацией.  

Масляная гора

Экономические процессы шли параллельно с политическими. Сразу же после ликвидации Восточно-Туркестанской Республики, в апреле 1934 года, советский генеральный консул в Урумчи (столица провинции) Гарегин Апресов, чрезвычайно влиятельный в Синьцзяне человек, направил в Политбюро ЦК ВКП(б) телеграмму: «Дубань (губернатор провинции) настойчиво просит о присылке геологической экспедиции». 

После почти годичной проволочки, в марте 1935 года, Политбюро с подачи Лазаря Кагановича, курировавшего синьцзянское направление, приняло постановление, предусматривающее широкую экономическую помощь этой провинции, включая геологоразведку перспективных территорий. Вскоре нарком (министр) тяжелой промышленности СССР Серго Орджоникидзе подписал приказ о создании экспедиции особого назначения «для проведения в Западном Китае (Синьцзяне) поисково-разведочных работ на олово, золото  и нефть»; руководителем экспедиции назначался заместитель директора Всесоюзного института минерального сырья Дмитрий Перкин, для финансирования работ из резерва Совнаркома выделялось 10 млн рублей и 75 тыс. долларов в год.

Ареал поисков нефти был, в принципе, известен – его определил еще в 1893 году в ходе экспедиции в Джунгарию выдающийся геолог и географ Владимир Обручев. В 1936 году геологи экспедиции особого назначения во главе с известными специалистами Юрием Шейнманном, Михаилом Чарыгиным и Борисом Рамзесом, опираясь на прогнозы Обручева и собственные изыскания, выявили около 20 перспективных структур для поискового бурения. Наибольший оптимизм вызывал участок Тушанцзы (тюркское название — Майтау, «масляная гора») недалеко от города Шихо (ныне – Усу), расположенного примерно посредине между Кульджой и Урумчи; здесь были пробурены 10 крелиусных (структурных) скважин, давших незначительные дебиты, и построена примитивная нефтеперегонная установка. 

Условия работы были очень сложными – необжитая местность, тяжелый, резко континентальный климат, низкая техническая оснащенность (например, воду из близлежащей реки Куйтун носили в ведрах). Дополнительную дезорганизацию вносили вездесущие чекисты, запретившие личные контакты советских специалистов с местным населением (для этого, в частности, на промысле работали три столовых – для уйгуров, китайцев и командированных совграждан). А в 1937 году, с началом Большого террора, ключевые фигуры проекта – Дмитрий Перкин и Юрий Шейнманн – были арестованы, и стало совсем плохо.  

Темные времена

1937 год вообще был роковым – почти одновременно начались японо-китайская война (по сути, пролог Второй Мировой войны) и новое уйгурское восстание, поддержанное местными казахами, монголами и дунганами. Совместными усилиями местных правительственных подразделений и войсковых частей НКВД мятеж был подавлен. Для расширенной помощи китайцам в отражении японской агрессии в октябре 1937 года была создана «Трасса Z», советская грузовая автоколонна, доставлявшая военные грузы через Синьцзян в Центральный Китай. Одновременно с этим в короткие сроки под руководством советских специалистов была построена магистраль Сарыозек — Урумчи — Ланьчжоу протяженностью 2,8 тыс. км и несколько региональных дорог от Урумчи до пограничных пунктов Хоргос, Зайсан, Бахты и Хами. 

Отметим, что Синьцзянский маршрут был критически важен для снабжения двухмиллионной крестьянской армии генералиссимуса Чан Кайши, ведущей неравную кровопролитную борьбу с японскими агрессорами. Вторым маршрутом снабжения армии Чана была трасса Burma Road, проложенная из восточной Индии через Бирму (ныне – Мьянма) в южный Китай. После того, как в марте 1942 года японцы перерезали Burma Road, союзники начали доставлять военные грузы в Китай по воздушному мосту Hump Route из индийских Джиндана и Чабуа (штат Ассам) в китайский Куньмин (провинция Юньнань) через хребет Мейли-Су-Шани (ответвление Гималаев) и непроходимые джунгли северной Бирмы (подробнее об этом – см. материал «Индия — Бирма — Китай»).

Но вернемся в Синьцзян. Очевидно, что в грозовом 1937 году советское руководство в отношениях с Синьцзяном безусловный приоритет отдавало военно-техническому сотрудничеству, и на этом суровом фоне проект «Тушанцзы» был, по сути, закрыт, а все его активы переданы китайской стороне.

Промысел и завод

«Реанимация» проекта состоялась в апреле 1938 года, когда Политбюро распорядилось: «Немедленно приступить к работе по организации добычи нефти в районе Шихо и поручить Наркомтяжпрому с этой целью командировать на место группу работников». Конкретный планвыглядел так: необходимо было пробурить на Тушанцзы 50 эксплуатационных скважин общей протяженностью 12 тыс. метров и построить нефтеперегонный завод.

В августе 1938 года правительства СССР и Китая и провинциальная администрация Синьцзяна подписали соглашение о строительстве Тушанцзинского нефтекомбината. Этот подробный документ, содержавший 24 статьи, предусматривал строительство в Тушанцзы нефтепромысла, нефтеперегонного завода мощностью по переработке 50 тыс. тонн в год и жилого поселка. 

Финансовые затраты делились поровну; для этого китайцам выдавался трехлетний льготный кредит, покрывавшийся поставками скота и золота (взаиморасчеты велись в долларах). Завод планировалось построить к 1 февраля 1942 года и вывести на полную проектную мощность к 1 октября 1942 года. Стройматериалы (кирпич, гравий, песок, известь, лес) предусматривались местные, рабочая сила и транспорт – тоже, а оборудование – советское, освобожденное от взыскания таможенных пошлин, налогов и сборов. Руководителей стройки и комбината назначал Наркомат (министерство) нефтяной промышленности СССР, охрану объекта осуществлял НКВД. Документ подписывался сроком на 25 лет с правом пролонгации еще на 5 лет. Затем советская доля выкупалась китайской стороной с компенсацией фактических затрат.

Советский протекторат

Уточним, что нефтекомбинат «Тушанцзы» был не единственной крупной советской стройкой в Синьцзяне. К концу 30-х годов этот регион фактически находился под протекторатом СССР. Более того, местные власти неоднократно ставили вопрос о присоединении Синьцзяна к Советскому Союзу в качестве «18-й республики» (имелось в виду, что в СССР 16 официальных союзных республик и одна неофициальная — Монголия), а губернатор провинции Шэн Шицай, будучи в 1938 году с визитом в Москве… вступил в ВКП(б). 

В этой благоприятной политической обстановке в августе 1939 года недалеко от Урумчи началось строительство авиасборочного завода, рассчитанного на годовой выпуск 300 одномоторных истребителей И-16 из деталей, узлов и агрегатов, поставляемых советскими авиазаводами. Строительство завода шло очень быстро, и уже 1 октября 1940 года начался серийный выпуск самолетов, сразу же отправлявшихся на китайско-японский фронт. К середине 1942 года производительность завода достигла 450 самолетов в год, что было серьезнейшим подспорьем для слабо вооруженной китайской армии. Одновременно в окрестностях авиазавода были построены подсобные предприятия – кирпичный и метизный заводы, пищекомбинат, электростанция, а также социальные объекты – жилой поселок, школа и больница.

Далее, для подготовки летных кадров для военной авиации Китая (летчиков, техников и механиков) в Кульдже и Урумчи были созданы авиашколы, преподавание в которых вели советские инструкторы. Не была забыта и гражданская авиация – весной 1939 года была учреждена совместная советско-китайская авиакомпания Hamiata («Синьцзянское авиационное акционерное общество»), обслуживавшая дальнемагистральный рейс Алма-Ата – Ланьчжоу (провинция Ганьсу, центр Китая) и ряд региональных маршрутов.

Кроме того, на обширной территории Синьцзяна появилось множество мелких, но необходимых для экономического развития региона объектов, построенных при помощи и поддержке Советского Союза – метео- и радиостанции, ремонтно-механические мастерские, молокозаводы, лесопилки, сельскохозяйственные лаборатории и зоотехнические пункты. В конце 1940 года в Синьцзян прибыла советская геологическая партия с целью поиска месторождений олова и сопутствующих полезных ископаемых; для разведки, разработки и последующей эксплуатации природных богатств региона Наркомат цветной металлургии СССР подписал с провинциальной администрацией Синьцзяна концессионный договор сроком на 50 лет. 

Литры вместо тонн

Вернемся к нефтекомбинату. В апреле 1939 года в Шихо начали прибывать советские специалисты-нефтяники «второго призыва», а также необходимые материалы для обустройства промысла, возведения нефтеперерабатывающего завода и прокладки коммуникаций. Через полгода возобновилось бурение, несколько мелких колонковых скважин были существенно углублены.

Увы, спешка и организационный хаос, не позволившие провести полноценную геологоразведку участка, привели к плачевному результату – дебит новых скважин вместо тонн исчислялся… литрами. Это был полный провал. Пришлось возвращаться на начальную стадию геологоразведки (включая поисковое бурение и аэрофотосъемку местности), завозить более мощные буровые станки, существенно усиливать материально-техническую базу проекта. 

12 июня 1941 года, за 10 дней до начала Великой Отечественной войны, Совет народных комиссаров (правительство) СССР отдельным постановлением «для ускорения работ по разведке и разработке нефтяных районов в провинции Синьцзян (Западный Китай)» выделил Наркомату нефтяной промышленности 9 млн рублей и 714 тыс. долларов, а также приравнял зарплату советских работников нефтекомбината «Тушанцзы» к окладам загрансотрудников Наркомата внешней торговли.

Эти материальные стимулы были очень кстати, хотя события лета 1941 года во-многом их дезавуировали. Помимо трагического начала Великой Отечественной войны и мобилизации в Красную армию части сотрудников нефтекомбината, в Синьцзяне вспыхнуло очередное национальное восстание: на этот раз взбунтовались местные казахи, чьи традиционные пастбища и места водопоя скота провинциальная администрация передала оседлым земледельцам – дунганам и китайцам. 

Против восставших были брошены авиация, танки и артиллерия; основные боевые действия велись в Кульджинском крае, в том числе, в районе нефтекомбината. Восстание было подавлено, а сложнейший полиэтнический и поликонфессиональный регион в очередной раз подтвердил свою устойчивую репутацию «пороховой бочки» и «азиатских Балкан».

План и факт

Несмотря на все объективные и субъективные трудности, в ноябре 1941 года разведочная скважина «Тушанцзы-20» с глубины 713 метров дала первую промышленную нефть суточным дебитом от 35 до 75 тонн. В феврале 1942 года в соответствии с утвержденным графиком был пущен в эксплуатацию нефтеперегонный завод, в связи с чем Совет народных комиссаров СССР установил Тушанцзинскому нефтекомбинату плановое задание на 1942 год – добыть и переработать 36 тыс. тонн нефти. 

Увы, обеспечить такой объем было технически невозможно – продуктивные пласты Тушанцзы имели сложную структуру и низкие коллекторские свойства, в связи с чем дебиты скважин быстро снижались. Кроме того, местные горно-геологические условия требовали применения специфического бурового раствора, компоненты для которого отсутствовали. В результате обильные газопроявления в процессе проходки и крепления скважин приводили к частым авариям. 

Тем не менее, объемы добычи и переработки постоянно росли. Продукция комбината «Тушанцзы» поровну делилась между сторонами, причем при покупке нефтепродуктов гарантировались рентабельность 10% и освобождение от уплаты налогов и акцизных сборов. Доходы и прибыль комбината также освобождались от налогов.  

Шен Шицай, Алихан и Ахметжан

Проект явно шел в гору, но 5 октября 1942 года «прилетел черный лебедь» – губернатор Синьцзяна Шен Шицай направил советскому правительству официальную ноту, в которой «в связи с введением в Китае государственной монополии на внешнюю торговлю» потребовал в течение трех месяцев отозвать из Синьцзяна всех советских технических и военных специалистов, преподавателей и медицинских работников, а также вывести с территории провинции части Красной армии и НКВД; общее количество персон non grata составило более 5 тыс. человек. 

Вслед за этим последовали напряженные переговоры, длившиеся полгода и не приведшие к разумному компромиссу. Соответственно, в мае 1943 года Советское правительство приняло решение о прекращении сотрудничества с Синьцзяном: оборудование нефтекомбината, авиасборочного завода, авиакомпании Hamiata и других совместных предприятий было демонтировано и вывезено в Советский Союз, а оставшееся имущество продано по ликвидационной стоимости (то есть, за бесценок). 

Причины решения Шен Шицая, перечеркнувшего многолетнее плодотворное и разностороннее сотрудничество с СССР, до сих пор не ясны. Не исключена, кстати говоря, и самая простая и тривиальная причина – огромная взятка от японцев. 

В полном соответствии с тезисом «Империя наносит ответный удар» Советское правительство сурово отомстило синьцзянскому руководству. 8 ноября 1944 года в Кульдже вспыхнуло очередное национальное восстание, поводом для которого стал указ об обязательной мобилизации лошадей для нужд китайской армии. На этот раз реакция советских властей была принципиальной иной, чем раньше – действия повстанцев координировались офицерами НКВД из штаба в Алма-Ате, бунтовщикам была оказана значительная военная помощь. 

Через неделю в Кульдже была провозглашена Восточно-Туркестанская Революционная Республика во главе с высшим иерархом мусульман Илийского округа, узбеком Алихан-тюре Сагуний (Шакирходжаевым) и уйгурским коммунистом Ахметжаном Касими (Касымовым). Вскоре вся территория Синьцзяна была охвачена восстанием, а Советский Союз установил фактический контроль над тремя округами провинции. В октябре 1949 года, после победы коммунистов в Китае, Восточно-Туркестанская Республика вошла в состав Китайской Народной Республики.  

Капля в море

Итоги работы нефтекомбината «Тушанцзы» подвела ликвидационная комиссия: за полтора года промышленной эксплуатации было добыто 12 тыс. тонн нефти, получено 3,5 тыс. тонн бензина и 3 тыс. тонн керосина, реализованных поровну советским и синьцзянским потребителям. Кроме того, для собственных нужд комбинат произвел несколько сот тонн дизельного топлива и дистиллятов.

Конечно, эти объемы можно назвать мизерными, а эффективность инвестиций, которых в то время называли капиталовложениями, оценить формулой «Гора (масляная) родила мышь», или «Капля в море (нефтяном)». Тем не менее, в Синьцзяне советские геологи и нефтяники приобрели ценнейший опыт, очень пригодившийся им впоследствии.    

В коммунистическом Китае нефтяное сотрудничество двух стран возобновилось в форме советско-китайского совместного акционерного общества «Совкитнефть», созданного в 1950 году; руководителем предприятия был назначен маститый нефтяник Федор Поповин, в годы войны возглавлявший Главное управление геологоразведки Наркомата нефтяной промышленности СССР.

Спустя 5 лет советская доля в капитале «Совкитнефти» была передана китайской стороне в обмен на поставки в СССР товаров традиционного китайского экспорта. Аналогичные решения были приняты по горнорудному предприятию «Совсиньметалл», добывавшему в Синьцзяне золото, олово и вольфрам, судозаводу «Совкитсудострой», расположенному в порту Дальний (Далянь) на Желтом море, и авиакомпании СКОГА (Советско-китайское общество гражданской авиации).

Нефть и национальная политика

Что касается дальнейшей нефтяной судьбы Синьцзяна, то она оказалась весьма успешной. В 80-е годы здесь был открыт обширный Таримский нефтегазоносный бассейн, в котором сосредоточена треть углеводородных ресурсов Китая (доказанные извлекаемые запасы – более 1,2 млрд тонн нефти и более 1 трлн кубометров газа, ежегодная добыча – около 35 млн тонн условного топлива; основные запасы сосредоточены в уездах Карамай и Аксу). «Жемчужины» бассейна – нефтяное месторождение Тахэ и газовая триада Кела, Дина и Дабэй. Добыча и переработка нефти и газа в настоящее время формирует более 60% регионального валового продукта Синьцзяна. 

В заключение — несколько слов о национальных меньшинствах Синьцзяна в нынешних условиях. Конечно, национальная политика Китая, как и сто лет назад, все еще далека от совершенства; тем не менее, позитивных сдвигов много — в частности, с точки зрения автономизации этносов и возможностей для развития национальных языков и традиционной культуры. Так, в настоящее время в состав образованного в 1955 году Синьцзян-Уйгурского автономного района входят 5 автономных округов – Баян-Гол-Монгольский, Боро-Тала-Монгольский, Или-Казахский, Кызылсу-Киргизский и Чанцзи-Хуэйский (дунганский), а также 6 автономных уездов — Барколь-Казахский, Кобуксар-Монгольский, Морин-Дава-Даурский, Ташкурган-Таджикский, Чапчал-Сибоский и Яньци-Хуэйский (дунганский).

Григорий Волчек