Победа на «Огненной дуге» (к 75-летию Курской битвы)

По мнению историков, Курская битва явилась переломным моментом в Великой Отечественной войне. Битва длилась ровно 50 дней и ночей — с 5 июля по 23 августа 1943 года. По своей ожесточенности и упорству это сражение не имеет себе равных. Например, на «огненной дуге» происходили поистине грандиозные танковые сражения с участием в общей сложности более 6 тыс. танков! Такого в мировой истории еще не было. На исходе первой недели битвы, 12 июля, у деревни Прохоровка Белгородской област и на узком 10-километровом участке фронта произошло крупнейшее в истории бронетанковое сражение — в бою с обеих сторон сошлись 1,5 тыс. танков!

В ходе операции на Курско-Орловской дуге силы Советской армии составляли более миллиона солдат и офицеров, 19 тыс. артиллерийских орудий и минометов, 3,5 тыс. танков и самоходных артустановок, 2 тыс. самолётов. Действиями советских войск руководили представители ставки Верховного Главнокомандующего маршалы Советского Союза Александр Василевский и Георгий Жуков и командующие Центральным, Воронежским и Степным фронтами генералы Константин Рокоссовский, Николай Ватутин и Иван Конев. Continue reading

У подножья Львиных гор (продолжение)

Прописка во Фритауне

Церемония открытия офиса сьерра-леонского филиала «ЛУКОЙЛ Оверсиз» выдалась удачной. С яркой самобытностью проявились древние — доколониальные традиции западного межплеменного альянса этой страны, на территории которого как раз и состоялся наш праздник.

Приглашенный вождь этого этноса неспеша опустился на колени перед входной дверью, что на четвертом этаже одного из немногих деловых зданий во Фритауне — пятиэтажки светло-коричневого цвета. Именитый африканец торжественно взял… специально припасенный веник, опустил его в тазик с водой и принялся разбрызгивать влагу по порогу помещения. После этого прямо-таки шаманского освящения стандартно-европейское разрезание ленточки показалось хотя и сценарно-необходимым, но уже вторичным.

Подняв по бокалу шампанского в офисе, напоминавшем, по московским меркам, пятикомнатную квартиру, мы отправились кортежем джипов в крупнейший отель Фритауна. Там, на большой террасе, прикрытой от солнца тентом, состоялся праздничный коктейль. Приглашенные министры и другие официальные лица приезжали с непомерным опозданием, но в Африке это — в порядке вещей. Вице-президента «ЛУКОЙЛ Оверсиз» Анатолия Катошина и других наших топ-менеджеров то и дело расспрашивали о состоянии сьерра-леонского проекта и о дальнейших планах российского инвестора. Continue reading

У подножья Львиных гор (продолжение)

 

Круг друзей и помощников

На стартовом этапе вхождения в ту или иную развивающуюся страну нет у менеджера по связям с госорганами и общественностью задачи более важной, чем  создать вокруг себя неформальное сообщество коллег, друзей, единомышленников. Или, как минимум, образовать круг знакомых чиновников, нефтяников из других компаний, функционеров муниципального звена, активистов природоохранных и других некоммерческих структур, журналистов…

Если в государстве предстоит открыть офис нашего инвестора, то задача «обрастания связями» актуальна вдвойне. Нестыковка национальных культур и традиций делает ее, без преувеличения, чрезвычайно деликатной и даже, я бы сказал, ювелирно сложной. Но, к счастью, в Сьерра-Леоне, куда автор этих заметок наведывался в 2012 году в короткие командировки из не столь уж далекой страны своего постоянного пребывания — Ганы, мне несказанно повезло. Повезло именно с установлением первых контактов. Continue reading

У подножья Львиных гор

Свободный город, куда попасть совсем не просто

Вслед за Кот д’Ивуаром и Ганой в список африканских государств, заинтересовавших ЛУКОЙЛ ко второму десятилетию ХХI века, вошла Республика Сьерра-Леоне. В переводе с латинских языков это двойное имя означает «Львиные горы». Когда-то там охотились на львов, но потом сильнее увлеклись поиском алмазных копей. И нашли их немало, извлекая из отвалов жирного тропического краснозема отнюдь не только бесцветные «камушки», но и особо драгоценные желтые алмазы.

Минералы, правда, принесли стране больше бед, чем доходов, — принесли в виде межплеменной резни и даже полномасштабной гражданской войны 1991–2002 годов. Погасить ее удалось лишь с огромным напряжением сил. Ныне, когда некоторое оздоровление ситуации налицо, — добычу и перевозку будущих бриллиантов все увереннее контролируют в Сьерра-Леоне филиалы специализированных израильских фирм. Я и сам увидел, едва спустившись на горячий бетон международного аэропорта Лунги, как по трапу лайнера Air France бодро поднимается на борт молодой мужчина в безукоризненном костюме и темных очках. К его правому запястью был прикован загадочный портфель небольшого размера. Пассажира сопровождало двое охранников. «Это лучшие алмазы, найденные и отфильтрованные за неделю», — со знанием предмета прокомментировал мне оказавшийся рядом стюард. Continue reading

«Мы странно разошлись…»

История нефтяной промышленности Ирана — одной из самых богатых стран мира по углеводородным запасам — насчитывает около 150 лет и изобилует крутыми поворотами и драматическими (а то и кровавыми) страницами. Одним из важнейших этапов большого и трудного пути иранской нефтянки был период, связанный с деятельностью Англо-Персидской компании, прообраза нынешней ВР. Сложные взаимоотношения шахской власти Ирана с мега-концессионером очень существенно повлияли на судьбу не только огромной компании, но и всей страны, и Ближнего Востока в целом.

Была Персия, стал Иран

В истории каждой компании есть свои черные дни. Одним из самых черных дней AngloPersian Company стал хмурый ноябрьский день 1932 года, когда шах Персии Реза Пехлеви объявил, что изгоняет компанию из Ирана.

Для главы AngloPersian Джона Кэдмана это заявление было громом среди ясного неба. Безусловно, определенные противоречия между компанией и правительством Ирана были и ранее. Но, несмотря на это, Кэдман был уверен, что подобные революционные решения на арабском Востоке не могут приниматься столь неожиданно, особенно, с учетом того, что на протяжении нескольких десятилетий AngloPersian создавала в Персии не только нефтяную промышленность, но и смежные отрасли индустрии, строила обширную транспортную, инженерную и социальную инфраструктуру, готовила местный персонал, и т.д. Continue reading

Горючее и война

77 лет назад началась Великая Отечественная война. К этой печальной дате мы подготовили обзорную публикацию о роли ГСМ в «войне моторов». В дальнейшем мы еще неоднократно вернемся к этой очень важной и интересной теме.

Свидетельства военачальников

Мемуарная литература о Великой Отечественной войне демонстрирует одну интересную особенность: в воспоминаниях советских военачальников упоминания о горючем редки. Нет громких слов, но и нет особого беспокойства, нет ни одного упоминания о срыве операций из-за дефицита ГСМ.

Вот типичные примеры упоминаний о проблемах, связанных с горючим. Маршал бронетанковых войск Михаил Катуков о событиях октября 1941 года: «Это был тяжелейший марш. С трудом добрались до Истры. Кончилось горючее. Кое-как раздобыли дизельного топлива для тяжелых танков, авиационного бензина для легких».

Главный маршал бронетанковых войск Павел Ротмистров (январь 1943 года): «В связи с тем, что кончалось горючее, я приказал танковой бригаде прорываться на север. Маневр был проведен удачно — группа  соединилась с  главными силами корпуса».

Маршал авиации Сергей Руденко (июль 1944 года): «Дорого нам обходилась растянутость коммуникаций. Почти полностью были израсходованы запасы горючего. В 16-й воздушной армии осталось 830 тонн бензина, то есть всего одна заправка».

Американские военные мемуаристы более щедры и комплиментарны в оценках обеспечения горючим своей армии. Большинство из них отмечает, что Вооруженные силы США в ходе Второй Мировой войны никогда не испытывали нехватки нефтепродуктов. Справедливости ради отметим, что один досадный случай в американской армии все же имел место — в августе 1944 года 3-я армия легендарного Джорджа Паттона осталась без горючего. Тогда Паттон буквально орал на своего боевого товарища и начальника генерала Омара Брэдли: «Брэд, дай мне 400 тысяч галлонов бензина, и я доставлю тебя в Германию за два дня! Главная моя трудность — бензин, а не немцы!» Соответственно, «накрученный» Паттоном Брэдли при докладе главкому Дуайту Эйзенхауэру тогда заявил: «Мои солдаты могут употреблять в пищу ременные пояса, но танкам надо горючее».

В итоге в сентябре 1944 года американское командование решило  лимитировать горючее на каждую операцию. Кстати, в Красной армии эта практика была введена еще в августе 1942 года, когда Государственный комитет обороны СССР стал утверждать лимит горючего на каждую операцию. Это было очень эффективным решением, поскольку вывело службу горючего из-под излишнего давления командующих фронтов, стремившихся получить горючего побольше и про запас.

Отметим, что войска союзников при решении проблемы снабжения войск горючим применили несколько важных организационных и технических новшеств. Среди них особое значение имела подача горючего на континент из Англии по трубопроводам. Была решена сложнейшая техническая задача — создание гибких трубопроводов для прокладки их по дну проливов Ла-Манш (4 линии) и Па-де-Кале (17 линий).

 «Самое узкое место»

Как ни странно, в вермахте не было специальной службы, обеспечивавшей армию горючим (притом, что немецкий генштаб прекрасно понимал значение нефти в «войне моторов»). Вопросы обеспечения войск ГСМ находились в ведении Службы главного квартирмейстера, который являлся одновременно начальником Военно-промышленного штаба. А у квартирмейстерской службы было много и других забот, включая все виды материального обеспечения.

Судя по записям в дневнике генерал-полковника Франца Гальдера, начальника Генерального штаба Сухопутных войск вермахта в 1938-1942 годах, он был постоянно озабочен обеспечением горючего. Эйфория первых недель войны на Восточном фронте, связанная с захватом нефтепромыслов Западной Украины и значительных запасов горючего, быстро закончилась. Уже 7 августа  1941 года Гальдер написал: «При нынешнем положении с горючим проведение крупных операций невозможно». А вот еще более алармистская запись от 19 ноября 1941 года: «Нет горючего! Следовательно, нет никакого численного превосходства и никакой внезапности не только на земле, но и в воздухе».

Но беда была не только с ресурсами, но и с организацией обеспечения войск горюче-смазочными материалами.  В октябре 1941 года 2-я танковая армия генерал-полковника Хайнца Гудериана, рвавшаяся к Москве, вышла к Туле. В обозе армия везла финский красный мрамор для обелиска победы немецких войск (потом этот мрамор пошел на отделку цоколя дома № 9 на Тверской улице в Москве). Когда горючее закончилось, все его остатки были направлены в 24-й ударный корпус, танки которого остановились в районе знаменитой Ясной Поляны, в 4 км от окраины Тулы, важного укрепрайона и промышленного центра, насыщенного предприятиями оборонной отрасли. Тогда Гудериан писал: «Трудности  снабжения — главная причина наших бедствий. Совершенно неудовлетворительное состояние снабжения горючим превращает руководство боевыми действиями в сплошное мучение».

Позднее Гудериан, в июле 1944 года ставший начальником немецкого Генштаба, скажет: «Во время войны обеспечение горючим было постоянной заботой танкового командира и самым узким местом всего нашего военного хозяйства».

«Все требования фронта удовлетворялись»

Вторая Мировая война со всей очевидностью показала важность организации обеспечения современных высокомеханизированных войск горючим. Мало иметь ресурсы нефти и производственную базу качественного горючего — надо еще довезти его до действующей армии, обеспечить своевременную и полную заправку боевой техники.

Служба горючего Красной армии была создана в 1933 году благодаря комкору Николаю Мовчину (1896–1938), видному штабисту, увидевшему важность нового вида материального обеспечения современных механизированных войск и сумевшего доказать это лихим кавалеристам, жившим воспоминаниями кавалерийских атак времен Гражданской войны. Это была первая в мировой военной истории служба горючего. Мовчин возглавлял службу первые 4 года, вплоть до своего ареста в период Большого террора.

В период Великой Отечественной войны Служба горючего поставила в войска свыше 16,5 млн тонн ГСМ. Такой огромный расход топлива был вызван колоссальным масштабом военных действий и огромным количеством задействованной техники. Так, во время битвы под Москвой в общей сложности было израсходовано около 300 тыс. тонн горючего, в ходе Сталинградского сражения — 150 тыс. тонн, под Курском — 160 тыс. тонн, во время Белорусской операции — 260 тыс. тонн, в ходе Берлинской — 150 тыс. тонн. Интересно, что вермахт использовал примерно такое же количество ГСМ — около 17 млн тонн. Отметим, что эти огромные цифры огромны не абсолютно достоверны — реальный расход горючего был большим, а строгий его учет, особенно, в начальный период войны, был затруднен по очевидным причинам.

Можно уверенно констатировать, что Служба горючего РККА сумела в короткие сроки, начиная с лета 1941 года, наладить систему обеспечения войск ГСМ — в частности, ввела институт офицеров,  сопровождающих железнодорожные транспорты от заводов до фронтовых распределительных станций, сформировала запасы топлива, исходя из 15-дневной потребности. Таким образом, служба смогла четко контролировать транспортировку горючего. В связи с этим практически все сражения, как наступательные, так и оборонительные, обеспечивались горючим бесперебойно, хотя трудности имелись, и немалые. Особняком стоит обеспечение ГСМ осажденного Ленинграда, для чего в кратчайшие сроки под непрерывным огнем противника был сооружен подводный нефтепродуктопровод через Ладожское озеро (этой уникальной и героической операции мы посвятим отдельный материал).

Резюмируя сказанное, можно процитировать легендарного Николая Байбакова, в годы войны бывшего одним из ключевых руководителей Наркомата нефтяной промышленности СССР: «Действующая армия ни на одном этапе войны не знала трудностей с нефтепродуктами, и даже в самые сложные первые месяцы войны все требования фронта удовлетворялись».

О том, что Служба горючего РККА успешно справлялась со своими задачами, говорят и такие факты: руководивший ею в 1938–1941 годах Петр Котов стал одним из первых советских генералов,

а Михаил Кормилицын, возглавлявший службу в 1942-1947 годах, во время войны вырос в воинском звании от полковника до генерал-лейтенанта технических войск. За мужество и образцовое выполнение боевого долга 1 500 офицеров и многие тысячи солдат и сержантов Службы горючего были награждены орденами и медалями.

Трудовой подвиг

Итак, Служба горючего сработала хорошо. Но для того, чтобы безостановочно поставлять ГСМ в действующую армию, надо иметь соответствующие ресурсы. Как обстояло дело с добычей и переработкой нефти в СССР в годы войны?

К июню 1941 года Советский Союз существенно превосходил фашистскую Германию по объему добычи нефти — наша страна производила 31 млн тонн нефти в год, в то время как Германия всего 7 млн тонн. Большим преимуществом было наличие на Урале и в Поволжье обширных перспективных нефтегазовых провинций с выявленными в годы предвоенных пятилеток значительными минерально-сырьевыми ресурсами.

В связи с войной и резко возросшей потребностью в ГСМ темпы развития нефтяной промышленности СССР существенно выросли. 71% общесоюзной добычи обеспечивали бакинские промыслы: в 1941 году нефтяники Азербайджана дали стране 23,5 млн. тонн нефти, что стало рекордом для нефтяной промышленности республики в советский период.  В тыловых районах ударными темпами начали возводиться новые мощности по нефтепереработке, большая часть которых вошла в строй уже в 1942 году. Крупнейшим нефтеперерабатывающим заводом Волго-Уральского района стал НПЗ в Сызрани, перерабатывающий до 400 тыс. тонн нефти в год с выходом бензина в объеме около 90 тыс. тонн в год. При этом геологи продолжали активно наращивать минерально-сырьевую базу.

Нефтяная отрасль СССР быстро перестроилась на военный лад. Трудностей хватало: к концу 1941 года ввиду массовой мобилизации на фронт количество работающих в отрасли сократилось почти вдвое, непрерывно шла масштабная эвакуация предприятий (в основном, с Северного Кавказа — на базе вывезенного оттуда оборудования были построены НПЗ в Сызрани, Краснокамске и Перми). Несмотря на все сложности, нефтяники справлялись со сложными задачами, включая ускоренную постановку на поточное производство новых образцов ГСМ, необходимых для фронта. В частности, для нужд артиллерии было освоено производство из казахстанской (эмбинской) нефти низкозамерзающих смазок, для военного автотранспорта налажен выпуск бензина, работающего при температуре до -55 градусов (немецкое горючее теряло свои свойства уже при -15 градусов), для двигателей тяжелых танков — производство высококачественного дизельного топлива.

Наиболее острая проблема возникла с авиационным топливом. Советские заводы производили его с октановым числом 70–78, в то время как в США выпускали авиабензин с числом 100, дававший повышение мощности двигателя на единицу горючего на 50%. Пока наша промышленность энергично повышала октановое число авиагорючего, его дефицит восполнялся из поставок по ленд-лизу (поставлялось как само топливо, так и присадки, повышающие качество авиакеросина).

При этом ни на один день не останавливались поиски месторождений нефти и газа на Волге, Урале, в Западной Сибири и других регионах страны Акцент в  геологоразведочных работах был сделан на Волго-Уральскую углеводородную провинцию — в Татарию, Башкирию, Куйбышевскую, Оренбургскую и Пермскую области были переброшены крупные поисково-разведочные партии. Кстати, и Наркомат нефтяной промышленности был эвакуирован из Москвы как раз в этот регион — в Уфу.

С 1941 по 1945 год общий объем разведочного бурения в СССР достиг 427 тыс. метров, что в полтора раза превысило объем  проходки за последнюю предвоенную пятилетку. Вскоре геологическая активность дала блестящий результат: летом 1943 года почти одновременно были открыты два крупных месторождения — Кинзебулатовское в Башкирии и  Шугуровское в Татарии. В результате за годы войны нефтяниками была решена главная задача — непрерывно наращивать добычу и переработку нефти и газа. Так, в 1945 году нефтяные районы Урало-Поволжья дали 2,8 млн тонн нефти, что в полтора раза больше, чем в последний предвоенный год. Кроме того, резко увеличилась добыча в Казахстане и Узбекистане. Важное значение имела и растущая добыча нефти на Сахалине, за годы войны давшего стране 3 млн тонн нефти (в том числе за счет разрыва японской нефтяной концессии на Сахалине, организованной задолго до начала войны).

Именно в военное время в Советском Союзе началось создание отечественной газовой промышленности. В 1942 году недалеко от Саратова было открыто Елшанское газовое месторождение, и вскоре, несмотря на очень трудный период (разгар Сталинградской битвы), в рекордный срок — всего за 35 дней — был построен газопровод протяженностью 19 км от Елшанки до Саратовской ГРЭС. В 1943 году такими же ударными темпами был построен газопровод Бугуруслан-Куйбышев. Газификация приволжских промышленных районов позволила в несколько раз увеличить там выпуск вооружений. В военное время был сооружен и гораздо более технически сложный трубопроводный объект — нефтепровод с Сахалина на материк через Татарский пролив. Можно с уверенностью констатировать, что нефтяники, газовики и геологоразведчики, обеспечившие в годы Великой Отечественной войны армию и флот, не только внесли значительный вклад в достижение победы над фашистской Германией, но и создали серьезные заделы для  будущего развития нефтегазовой отрасли и экономики страны в целом.

Григорий Волчек

Как Shell изменяла мир

Отец-основатель

В середине XIX века энергичный потомок голландских купцов-евреев Маркус Сэмюэл, покинув пределы родной Голландии, поселился в одном из беднейших кварталов Лондона. Он арендовал скромное помещение, и вскоре там появилась новая лавка, где шла бойкая продажа экзотических украшений и морских раковин, скупленных по дешевке у моряков в лондонских доках. Через некоторое время Сэмюэл сколотил неплохое состояние, и постепенно список колониальных товаров в его торговом ассортименте вырос до внушительных размеров. Когда в 1869 году 16-летний Маркус Сэмюэл-младший занял должность клерка в семейной фирме, он уже мог гордиться масштабами бизнеса: семья успешно занималась экспортно-импортными операциями, наладив тесные контакты с британскими торговыми домами, разбросанными по всей Восточной Азии.

В тот период мировой нефтяной рынок представлял собой арену острой конкурентной борьбы «монстров» – Рокфеллера, братьев Нобель и семьи барона Ротшильда. Нобели и Ротшильды, добывавшие бакинскую нефть, попытались было объединиться в борьбе против рокфеллеровской Standard Oil, но неудачно. Приступая ко второму раунду борьбы Ротшильды решили найти человека, которому можно было бы доверить сбыт бакинской нефти и керосина. Главными требованиями к кандидату было наличие организаторских способностей и … авантюризма (отважиться на борьбу со Standard Oil мог далеко не каждый). Continue reading

Тенгиз: путь длиной в четверть века

В апреле крупнейшему в Казахстане и одному из крупнейших на постсоветском пространстве нефтегазовому проекту Тенгиз исполнилось 25 лет.

Нефтяное море

В 1965 году в Прикаспийский регион отправилась Биикжальская экспедиция сверхглубокого буре­ния, нацеленная на поиски нефти в подсолевых палеозойских отложениях. Затем было организовано Балыкшинское управление разведочного бурения. Для ведения полевых сейсмических работ был привлечен трест «Саратовнефтегеофизика» — самое мощное и передовое на тот момент геофизи­ческое предприятие Миннефтепрома СССР.

Через некоторое время появились первые результаты — были подготовле­ны к глубокому бурению 12 подсолевых поднятий. Большинство этих поднятий назы­валось по фамилиям покорителей космоса — Королевское, Терешковское, Николаевское. Но наиболее перспективное поднятие из этой группы структур было Тенгизское (от казахского «теньиз» — «море»). Такое название было выбрано из-за территориальной близости поднятия к Каспию. В 1975 году в Миннефтепро­ме из трех предлагаемых нефтяниками профильных скважин была утверждена одна — первая поисковая скважина Т-1, зало­женная на своде структуры. Для строительства скважины было приглашено Волгоградское управление буровых работ объединения «Нижневолжскнефть» — лучшее бу­ровое предприятие Советского Союза. Continue reading

Курс – Тринидад и Тобаго (окончание)

Окончание.
См. Третья глава.

Глава четвертая
Взглянуть на себя со стороны

Если бы уже в 2007-м, на форуме в Порт-оф-Спейне, первопроходец гайанской геологоразведки на нефть Фазал Хосейн ознакомился с нынешними сообщениями о крупном открытии, сделанном в октябре 2017 года буровиками ExxonMobil и Shell на шельфе южноамериканской республики, он наверняка возликовал бы. И не просто обнадежил бы собравшихся в зале коллег, а четко заверил бы их с трибуны: «Я вам это твердо обещаю годков этак через десять!».

А тогда, на дальних, едва маячивших на горизонте подходах к гайанскому (вслед за тринидадским) сырьевому буму, царили абстрактные ожидания. Многое виделось хотя и через розовые очки, но как-то зыбко. Чтобы найти новую углеводородную провинцию на шельфовой полосе между Порт-оф-Спейном и Джорджтауном, требовалась не просто современная техника. Нужна была техника на грани фантастики! Надежды ТЭК фокусировались, следовательно, не только на геологах и буровиках, но и, конечно, на сервисниках. Их услуги были и впрямь востребованы по всему региону. Continue reading

Курс – Тринидад и Тобаго (продолжение)

Продолжение.
См. Вторая глава.

Глава третья
Перед нами — целый регион

Приветствия от тринидадских властей, вводные выступления и базовые доклады первого дня конференции Energy Caribbean 2007 прозвучали интересно, информационно насыщенно и, вместе с тем, сжато. По сути они закончились к полуденному перерыву на кофе.

Картина складывалась более или менее ясная. Опускаясь на новую, но тоже вполне достойную ступень после нефтяного пика, а также маневрируя по горячим следам газового бума, отгремевшего уже позднее — на рубеже тысячелетий, Тринидад не потерял в общеотраслевом весе. Лидер апстрима и, одновременно, даунстрима в англоязычных Карибах не зазнался, но и не растерялся и не заболел «головокружением от успехов». Он плавно переходит к более скромному, но зато продолжительному этапу — продлению притока все труднее зарабатываемых, но незаменимых нефтедолларов.

При этом кабинетно-компьютерные подходы в Порт-оф-Спейне зачастую не оправдываются. Все больше востребован дух творчества на местах; живой поиск стимулируется. А это, как ни странно, разворачивает кадровиков, да и топ-менеджеров к седовласому поколению 50-летних. Они, мол, имеют чутье даже на маргинальные, истощенные, остаточные и побочные геологические структуры. Таковые не всегда подвластны выпускникам университетов, способным разглядеть под водной толщей разве что мега-пласты. Недаром глава тринидадской Petrotrin Уэйн Бертран раскритиковал самонадеянную часть новичков, «не знающих ничего кроме software packages. Впрочем, талантливая молодежь вряд ли заслуживала настолько острую критику. Скорее всего, Уэйн Бертран перегнул палку. На деле же штурвалом ТЭК двигал тесный симбиоз многолетнего опыта мэтров и амбициозного напора вчерашних бакалавров и магистров. Вот что обеспечивало выход крошечной республики на 1,2% глобальной добычи газа и 0,3% производства «черного золота», что тоже немало. «Голубое топливо» давало стране 45,1% ВВП. Continue reading