Нефтяные гиганты Запада, еще вчера осторожничавшие в партнерстве с кризисной Венесуэлой, теперь вдруг готовы там вложиться не только в поставки, но и в добычу. С какой стати?
Январское заявление США о некоей обязанности Москвы и Пекина… убраться со своими проектами из Боливарианской Республики потому, что она находится в Западном полушарии(!), временно заслонило перед российскими СМИ восприятие того, что происходит в углеводородном секторе венесуэльских тропиков. Что ж, возмущение наших аналитиков, как и отповедь со стороны МИД РФ, объяснимы. Действительно: почему «Росзарубежнефть», владеющая долями на 5 венесуэльских кладовых, как и «Газпром нефть», да и другие вкладчики капиталов и технологий в тамошнюю «нефтянку», должны (наряду с проводниками как минимум 60-миллиардных инвестиций из КНР) уносить ноги с берегов пояса реки Ориноко, богатого «черным золотом»?! Быть может, мы проиграли войну Венесуэле или Соединенным Штатам?.. Но вот незадача: в этой справедливой полемике как бы затушевываются параллельные процессы, идущие там же — в жемчужине нефтеносных Карибов. Причем идут они прямо сейчас. Давайте же обратимся еще и к ним для полноты картины.
Не только Chevron, но и Shell
Вспомним: в первые недели после высадки пентагоновского спецназа в Каракасе и похищения президента Мадуро лидеры нефтегазового сектора США как-то странно себя вели. Они демонстрировали показное равнодушие к «разваленному» революционными властями апстриму Венесуэлы. Скрытно уклонялись или даже отказывались от тогдашних воззваний республиканской администрации. Сводились же те призывы Трампа к тому, чтобы снова войти с миллиардными инвестициями в кладовые тяжелой и даже сверхтяжелой нефти в поясе Ориноко.
Между тем из 306 млрд баррелей доказанных запасов венесуэльских недр как минимум 235 млрд — это именно вязко-сернистое оринокское сырье. Что, впрочем, отнюдь не означает, что дары Ориноко не востребованы на рынке Соединенных Штатов. Напротив, целое ожерелье НПЗ, главным образом в прибрежной Луизиане, десятилетиями технологически «заточено» как раз под такую нефть. Ее наиболее плотные фракции всегда шли на производство дорожных покрытий. Недаром тамошним битумом был заасфальтирован, по меткому отзыву покойного президента Уго Чавеса, едва ли не весь Нью-Йорк.
Ну а легкие ингредиенты направлялись, конечно, на производство топлива. И не случайно тот же Чавес отмечал в своих воскресных телепрограммах Alo Presidente: Каракас-де имеет право считаться участником открытия «второго фронта» на Ла-Манше 6 июня 1944 года. Ведь именно Венесуэла поставила союзникам львиную долю горючего, приведшего в движение армады танков, бронетранспортеров и грузовиков Эйзенхауэра и Монтгомери в Нормандии…
…Итак, повторимся: в январе 2026-го не только крупнейшая в мире частная энергокорпорация ExxonMobil, но и более покладистая — с революционными властями — компания Chevron уклонялись от идеи Белого дома по теперь уже повторному вхождению в геологоразведку и добычу в Венесуэле. Уклонялись не потому, что этот сегмент мирового апстрима, мол, никому не нужен! Ибо в принципе он очень даже нужен. Но вот беда: многих он до сих пор отпугивал.
«Минусов», увы, все еще множество!
На пороге Нового Года, когда Трамп с обидой намекнул, что американская «нефтянка» якобы неблагодарна ему за разворот США к старой энергетике на ископаемом сырье, — лидеры сырьевого ТЭК возразили. Они-де благодарны, но не настолько, чтобы финансировать Венесуэлу. Глава ExxonMobil Даррен Вудс, который особо сторонится капиталовложений в Ориноко, пояснил: его компания помнит не только чавистскую национализацию долей на тамошних промыслах в мае 2007-го. Кстати, то была уже вторая национализация, дал понять гендиректор ExxonMobil. А первую провело вполне себе рыночное правительство прежней (как мы говорим, буржуазной — Авт.) Венесуэлы в 1970-х. Итак, с этой капризной страной для США в любом случае «шутки плохи» даже при совершенно разных общественно-политических системах.
Второй негатив, наряду с упомянутым политическим риском, — высокие издержки добычи на Ориноко. Поднятую из скважин «субстанцию» нельзя подавать — прямиком — на нефтеперерабатывающие заводы. Она нуждается в первичном процессинге на апгрейдере. Это специальные мощности, которые доводят тяжелое сырье до минимально приемлемых товарных характеристик. А ведь сегодня строительство каждого такого апгрейдера обходится подчас в невероятную сумму — до 8 млрд долл. Да и старые mejoradores (как именуют их венесуэльцы — Авт.) зачастую нуждаются в капиталоемком ремонте.
Однако и это не все. По-прежнему сказываются итоги стачки нефтяников против революционного режима в декабре 2002-го — феврале 2003-го годов. Чависты именовали тружеников ключевой отрасли национальной экономики «рабочей аристократией». Той, что настроена в пользу не радикально-антизападного, а реформистского, социал-демократического пути развития. Результаты подавления той забастовки, оборвавшей танкерные маршруты в Карибском море почти на целый квартал, хорошо известны. Из 42 тыс. работников всех уровней в структурах нефтяной госкорпорации PDVSA была уволена примерно 21 тысяча, причем без права восстановления на рабочих местах. Последовала, естественно, затяжная полоса кадрового голода.
Минула четверть века; но во многом именно те события (наряду с атаками «гегемона») привели страну к кризисному спаду: обвалу добычи и экспорта, усугублению нищеты и массовой эмиграции. Американские инвесторы, как и вкладчики капиталов из англо-голландской Shell, да и других европейских структур, отчетливо видят: для экспертного содействия, техобслуживания и — тем более — ремонтно-строительных работ придется отправить на Ориноко не десятки, а сотни специалистов, что тоже обойдется дорого. Но, в этом случае, почему лидеры апстрима США и ЕС все же сменили весной гнев на милость и заявили-таки о своей готовности войти в Венесуэлу по-настоящему?
Река Ориноко не заменит Ормузский пролив, но…
Иранский кризис — вот что «быстро сжимает поставки на нефтяной рынок, — пишет TheStreet. — Сообщают, что Тегеран разбрасывает мины в Ормузском проливе. А ведь этот фарватер является морским путем, который обычно обеспечивает перевозку 20% мировой нефти и СПГ. Цены на «черное золото» взлетели; и МЭА предупреждает о том, что планете предстоит столкнуться — из-за этого конфликта — с крупнейшим обрывом поставок во всей истории».
«Хотя Боливарианская Республика, — полагает аналитик Файзан Фарук, — и не заменит, тем более мгновенно, нефть из Персидского залива, но баррели из Венесуэлы, которые до сих пор застревали в тупиках политических зигзагов, санкций и нехватки инвестиций, — ныне выглядят для глобальных добытчиков и покупателей более привлекательно». Так, во всяком случае, представляется тем, «кто ищет источники топлива за пределами Ормузской пробки».
Вот вам и ответ на вопрос «почему именно сейчас?», адресуемый главам Chevron и Shell. Да уж, вести из Ормуза и впрямь «помогут и менеджерам, и акционерам понять: зачем им следует проявить большую заинтересованность в Венесуэле, располагающей к тому же огромными запасами недр и только что смягченными походами к национальному отраслевому регулированию».
…Многое обстоит еще хуже, чем кажется на первый взгляд
То, что транснциональный капитал с обоих берегов Северной Атлантики теперь уже готов, отодвинув «тропические минусы» Каракаса в сторону, инъецировать в его «переходный период» свои мегаресурсы, — феномен куда более значимый и символичный, чем кажется на первый взгляд. Как правило, у гендиректоров ТЭК советники и консультанты — совсем не хуже, чем у г-на Трампа, да и планируют стратегию своих компаний они совсем не слабее. Им, конечно, известен и чудовищный размах латиноамериканского криминала, и зияющие бреши подорванной в Венесуэле отраслевой инфраструктуры, но…
…Еще отчетливее они видят роковые контуры завтрашнего дня ключевой отрасли в грохочущем Персидском заливе. Видят рельефно, не испытывая иллюзий. Кстати, пылающий горизонт этого региона разглядел сквозь толщу веков астролог, ясновидец и мистик ХУ1 столетия — Мишель Нострадамус. Более того, он же мрачно намекал еще и на то, что ормузская драма 2026-го, оказывается, непостижимым образом отзовется еще более тяжелым эхом в Европе. Так что мы еще увидим многое, очень многое.
Впрочем, просматривается и еще одна причина для разворота Chevron, да и других «супермейджоров», от простого импорта и технического содействия к крупным вложениям в страны к югу от Рио-Гранде — на перспективу. Видите ли, уважаемый читатель, те проблемы с экологией, которые годами омрачали деловой диалог на Ориноко, — кажутся (даже вопреки так и не потушенным до сих пор газовым факелам в сельве) вторичными по сравнению с ужасами той климатической трагедии, которая уже разыгралась в Персидском заливе.
Угрожающее на годы вперед загрязнение лазурных морских вод разливами сырья близ разрушенных объектов «нефтянки» Ирана и арабских монархий, как и густые кислотные ливни над парализованными курортами, чудовищны. Они зримо перекрыли былые тревоги природоохранных лобби в Венесуэле. И в штаб-квартирах нефтегазовых корпораций об этом доподлинно известно.
Запуск конкретных проектов
Сделка между Chevron и венесуэльским отраслевым регулятором уже подписана. Согласно контракту, как отмечает Reuters, возросла территория проекта американского гиганта в Боливарианской Республике — Petropiar. Там пока добывается, казалось бы, не так уж много — 90 тыс. баррелей «черного золота» и 20 тыс. баррелей вакуумного газа в день; но резервы велики. А к югу от нынешнего участка инвестиционной программы согласовано бурение на блоке Ayacucho 8. Кстати говоря, эта часть месторождения уже была разведана и соответствующим образом оценена силами PDVSA 20 лет назад.
Силами Shell и ее партнеров заключены предварительные соглашения по освоению кладовых Carito и Pirital на севере венесуэльского штата Монагас. Между прочим, там найдены залежи не тяжелой, а легкой и средней нефти, а также природного газа. В общем, предвещается более «гибкая» по своим плюсам сырьевая смесь по сравнению с соседним оринокским тяжеловесом. Нефти на двух названных блоках добывается до 94 тыс. баррелей, а газа — свыше 1,03 млрд кубических футов в сутки. Более того, есть в венесуэльском портфеле Shell и другие перспективные активы. В том числе — в офшоре, что на полпути между восточным побережьем родины Симона Боливара и островным пионером карибского глубоководья — Тринидадом и Тобаго.
«Логика ведущихся вокруг таких объектов переговоров становится более убедительной, — завершает свой анализ TheStreet. — Ареалы крупных запасов нефти и газа (пусть и несколько меньших, чем Венесуэла — Авт.) становятся в мире более привлекательными (даже если для возрождения инфраструктуры потребуется слишком много времени). И это — в те дни, как Персидский залив превращается в зону гораздо менее стабильную… Все это может обусловить старт энергетического восстановления Венесуэлы. Сказанное стало важнее для остальных частей планеты, чем это было всего несколько недель назад».
Не следует, думается, забывать и о том, что Южная Америка расположена гораздо ближе к ведущему потребителю углеводородного сырья во всем мире — Соединенным Штатам. Возить нефть с Ориноко в США куда удобнее, чем с Ближнего Востока или из Африки. И, если от скромной планки венесуэльской добычи — примерно 1 млн баррелей в сутки — удастся со временем выйти на уровень начала ХХ1 века — 3,5 млн баррелей, то это будет означать многое. Пара миллионов отнюдь не лишних баррелей стала бы не только желанным приобретением для пошатнувшейся по всему миру стратегии амбициозной сверхдержавы в сфере ТЭК. Венесуэльский довесок явился бы и — в целом — заметной добавкой на чаше весов глобального энергетического баланса.
Павел Богомолов
Кандидат политических наук
В 2005-2010 гг. автор жил и работал в Каракасе, выполняя обязанности PR-менеджера в региональном офисе компании «ЛУКОЙЛ Оверсиз». В 2013-2015 гг. возглавлял PR-службу той же корпоративной структуры в Хьюстоне, штат Техас.