Экономика ЕС подорвана угасанием роли трансконтинентальных трубопроводов
Объявив украинский вооруженный конфликт делом самой Европы, администрация Дональда Трампа, на первый взгляд, призывает своих партнеров по НАТО, а также Евросоюз, крепче консолидироваться. Требуется-де стать непоколебимо-мощным альянсом и поддержать Киев, главным образом, своими собственными силами. Энергетической же «подкладкой» этого процесса призвана-де служить растущая ставка наследников Общего рынка на сжиженный природный газ из-за океана.
Порочность не поверхностная, а глубинная
Брюссельская штаб-квартира уже обязалась (в ходе недавней шотландской встречи между президентом США и главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен) выкладывать как минимум три года подряд по 250 млрд долл за СПГ из Техаса и Луизианы. В мало-мальски объективно настроенных европейских СМИ принято, понятное дело, критиковать этот план. Критиковать, прежде всего, из-за его непомерной — для потребителей — дороговизны и, честно говоря, ресурсной ненадежности на длительную историческую перспективу.
Это, однако, — узкая критика. Пороки прогибания под прессом Вашингтона по призыву опереться разве что на привозную углеводородную субстанцию — болезненнее, чем кажется внешне. Эта порочность не сводится лишь к изъяну логистики, экологическому «минусу» и финансовой потере (от повторной регазификации и мучительно-трансграничной прокачки по дорогам ЕС). Налицо, сколь бы прискорбно это ни звучало, — потеря ощущения динамизма — уверенности в завтрашнем дне европейской энергетики как таковой.
«Учитывая зависимость Евросоюза от зарубежного газа, этому альянсу уже никогда не дано испытать благодушие относительно своей безопасности в русле таких поставок, — посетовал в беседе с прессой в июне нынешнего года один из видных представителей регионального бизнес-аудита Жоау Леао из The European Court of Auditors (ECA). — Так что потребители (привозного СПГ — Авт.) не имеют никаких гарантий ценовой доступности этого энергоносителя в случае его значительного дефицита в будущем».
Зато налицо угасание тысячемильного, но считавшегося стабильным газо- и нефтеимпорта по трубам, как и принуждение к введению Евросоюзом мега-тарифов против таких покупателей сибирских энергоресурсов, как КНР или Индия. Все это означает на Шпрее, Сене и Тибре… закат континентальной интеграции как таковой. Ибо без топливно-сырьевых артерий, связывающих восток, юг и запад Старого Света, — социально-экономический прогресс региона на атлантическом «краю» Евразии станет весьма затруднительным.
Кое-что из недавней истории
Идеологи новой, требуемой разноязыким либералам идентификации ЕС вторят, что они (вместе с передовым крылом нефтегазового сообщества) якобы воюют с уныло-однобокой, казарменной ориентацией на российские энергоресурсы, да и на тех, кто за ними стоит. Воюют-де с наследием якобы ущербного выхода сырья из Сибири и Арктики почти на 40-процентную долю в континентальном топливном балансе, достигнутую на рубеже XX и XXI столетий. Твердят, будто заданный Кремлем вектор былых поставок уже сам по себе диктовал стирание самобытности европейских стран.
На самом же деле домыслы о том, что трубопроводная активность СССР периода 1970-х и 1980-х годов в Европе вела-де к ликвидации национальных особенностей и к «штампованной унификации» самих схем развития тех или иных уголков континента — ложны насквозь. Недаром эти наветы вызывают у старшего, пока еще не потерявшего память поколения европейцев не просто горечь, а резкое отторжение. Ибо при всех спорных моментах в московском курсе, проложенные за предыдущие полвека топливно-сырьевые мосты на Запад ни разу(!) не привели никого к «причесыванию под одну гребенку».
Судите сами: поставки «Газпрома» шли и в Италию, и в соседствующую с нею Австрию; но разве это сблизило их образы жизни хотя бы на миллиметр? Аполитично-спокойное благополучие венского бюргера резко отличалось от идейного взрыва еврокоммунизма на Апеннинах, почти приведшего к «алому повороту» в Риме. «Новая восточная политика» канцлера Вилли Брандта (в годы Второй мировой он был известен как подпольщик Социнтерна Герберт Карл Фрам, скрывавшийся в Швеции от преследований гестапо) оставалась совершенно несхожей с воинствующим антисоветизмом иных соседей ФРГ.
Да что там Запад, коль скоро в самом социалистическом лагере, ставшем первым получателем нашего газа, хорошо уживались разные модели решения проблем социально-экономического роста. Если ГДР шла по пути классиков марксизма-ленинизма, то венгерская витрина СЭВ, с ее рыночным стилем, маневренностью форинта и культивированием зажиточности, выглядела иначе. Это называлось «gulyas socializmus», то есть «социализм гуляша» и прочих доступных труженикам яств на Дунае и Тисе. Но и пахучий гуляш, и уха по-сегедски, и чешский кнедлик, и краковская колбаса «томились» на газовых горелках с голубым огнем одного и того же происхождения!
…В общем, вовсе не газопроводы из недр Евразии вынуждают европейцев строиться в одну шеренгу под милитаристские марши с дирижерской подачи суровых капельмейстеров. Вынуждает, наоборот, угасание и, в ряде случаев и на ряде направлений, — полный обрыв этих востребованных артерий ТЭК.
Эрзац-рецепты бессильны
Но вот незадача: логика параллельной подпитки Евросоюза сырьем через Турцию, а также из Магриба и, конечно, из России (а как раз все это годами обеспечивало неподверженность Запада зигзагам мирового энергорынка) раздражает «антитрубников». Однако эту логику не заменят эрзац-рецепты во избежание близкой рецессии. Хотя Европе и навязана ложная концепция несовместимости газопроводов между Востоком и Западом с «заманчиво-постиндустриальным будущим», — ни одного весомого контрдовода так и не родилось. На деле же выходу на консолидацию Старого Света, оздоровлению его хозяйственного организма не помогут ни «коалиция желающих», ни сплав оборонно-промышленных концернов ФРГ, Франции, Нидерландов…
…Ибо истинная интеграция, начатая в 1957-м с первых шагов Европейского объединения угля и стали, — слишком широкое и, более того, выстраданное понятие, чтобы выставить вместо него эклектику густо идеологизированных заклинаний. То есть объявить топливно-энергетическую русофобию и до боли повторяемые голосования по энергосанкционным пакетам именно тем чудодейственным средством, которое, мол, непременно вдохнет свежие силы в дряхлеющий организм ЕС. Да и упрочит его единство и мощь само по себе.
Не надо к тому же забывать о том, что афишируемый СПГ-бизнес, даже когда он становится по-настоящему отлаженным, — на поверку капризен. В какие-то порты можно — по условиям меняющихся контрактов — завозить эти грузы, а в какие-то — нет. На чьих-то корпоративных терминалах предписано выгружаться, а иные порты — игнорировать по конъюнктурно-политическим соображениям. А уж о фрагментарной незавершенности внутриевропейских путей транзита к конечным пунктам и вовсе говорить не приходится.
С внутриконтинентальных, не выходящих к морю стран принято взимать плату за прокачку регазифицированных после прибытия в Европу объемов. С кем, спрашивается, можно будет поступать именно так? Хотя бы с Сербией. Или с Венгрией. Или со Словакией, и т.п. В общем, уже сама энергетическая инфраструктура, эта подлинно-кровеносная система интеграции ЕС, рискует забуксовать или «вывернуться наизнанку» в любой точке и в любой момент.
Так что же происходит с трубопроводами?
Продолжая, тем не менее, ужиматься по воле новой европейской элиты и обслуживающих ее мозговых трестов, прокачка сухого «голубого топлива» по трубам извне на территорию Евросоюза сократилась в первой половине 2025-го на 9% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года.
Можно ли, впрочем, огульно очернять эту тенденцию? Наверное, нет. Во-первых, научно-технический прогресс в ряде отраслей позволяет повышать энергоэффективность, снижая удельный вес сжигаемого природного газа. Во-вторых, сказывается еще и акцент на ВИЭ, что пусть незначительно, но все же теснит углеводороды. Словом, в этом разделе общепринятых аргументов не поспоришь с обновленными данными из доклада под заголовком EU Gas Flows Tracker. Тем более что их тщательно фильтрует, сортирует и обобщает исследовательский центр всей интеграционной группировки — авторитетный коллектив экспертов в структуре Energy Economics and Financial Analysis.
Но мы-то знаем, что, при всем уважении к вышеназванным доводам эпохи цифровизации и нового этапа НТР в целом, рычагом трубопроводного спада стало нечто иное и неблаговидное. На передний план выдвинулась военно-политическая враждебность киевского режима по отношению к давнему, десятилетиями доказанному запросу Центральной Европы на российский газ. Оборванный еще в январе транзит этого важнейшего энергоресурса через Карпаты — вот что сыграло прискорбно-финальную роль «первой скрипки».
Как видно, борцам с наземным трубным транзитом не хватает и без того зримого падения этих поставок из Сибири и Арктики на запад за время СВО. Если в 2021-м, вопреки нараставшим с 2014-го посткрымским рестрикциям, потребителям в ЕС было подано по трансконтинентальным трубам 150 млрд кубометров этого недорогого сырья, то в 2024-м — всего 52 миллиарда.
Буксует не только перекресток Россия — ЕС
В первой половине 2025-го несколько снизились и поставки норвежского трубопроводного газа в Евросоюз, хотя здесь, конечно, геополитика ни при чем. Сказались сезонные, буровые, ремонтные и многие другие факторы, как и меняющаяся отдача тех или иных месторождений. Но факт остается фактом. На данном этапе ведущий игрок скандинавского апстрима ничего не прибавил на этом экспортном направлении, хотя вообще-то оно обеспечивает европейцам до 55% «разрешенного» Брюсселем спроса на данный вид сырья.
По-прежнему расколотая разорительной междоусобицей Ливия тоже «уронила» в 2025-м свой газоэкспорт через Средиземное море на север. Да и то сказать: бывали дни, когда сам же парламентский центр многострадальной арабской страны в Бенгази был вынужден блокировать оказавшиеся под ударами мятежников природные кладовые, как и отгрузочные терминалы. Так что теперь наверстать тогдашние потери не очень-то легко.
Алжир, дающий Европе 19% ее трубопроводного газа, уже не первый год честно признает быстрое истощение залежей природного «голубого топлива» в своей части Сахары, как и растущую востребованность этой субстанции для внутренних нужд республики. Так что и здесь шансы для ЕС не самые радужные. Хотя, например, Италия прилагает силы к тому, чтобы не только наращивать подводную прокачку из экс-французской колонии на Апеннины, но и вливать инвестиции Eni в разведку и прирост с действующих кладовых.
В последние годы нефтегазовое сообщество обсуждало идею прокладки Трансафриканского газопровода из далекой Нигерии к проливу Гибралтар и — далее — в ЕС. Но реального продвижения этого проекта что-то не видно. Такие потенциально-транзитные страны зоны Сахеля, как Буркина-Фасо, Мали и Нигер, считают, что нигерийский гигант ОПЕК с населением 233 млн человек, как и его ближайшие соседи на берегах Гвинейского залива, якобы слабо борются против наследия неоколониализма. По итогам целой серии бурных событий региональный интеграционный альянс ECOWAS расколот, и маршрут будущей «сквозной» энергомагистрали в Европу не очень-то ясен.
…Но, быть может, хотя бы где-то труба реально востребована?
Нет, что ни говори, а единственным уверенно растущим — по объемам газа для Европы — трубопроводным направлением остается Турция. Здесь, правда, содержатся три слагаемых. Это, во-первых, транзитный газ из РФ, идущий по дну Черного моря «Турецким потоком» и составляющий 10% в импортной корзине Евросоюза. Во-вторых, это собственно турецкое «голубое топливо» на экспорт. И, в-третьих, это газ Азербайджана. Причем данный ингредиент, в отличие от первых двух, в первой половине 2025-го сократился.
Сказанное (по отношению к Баку) в общем-то объяснимо со всех точек зрения. Прежде всего, мощность газопровода с Южного Каспия курсом на Эрзерум довольно мала — не более 10 млрд кубометров в год; да и она не всегда заполнена стопроцентно. Кроме того, и само-то исходное шельфовое месторождение Шах-Дениз истощается, а заявленный по линии ВР проект дополнительного инвестиционного «рывка» еще только стартует. Увы, не способствует твердой перспективе и то, что давний замысел дополнить азербайджанский газоэкспорт туркменским (с помощью транскаспийского, то есть будущего, трубопровода из Каракумов к Апшерону) — пока на бумаге.
Между прочим, далеко не все гладко и на более крупных морских путях — скажем, на «Турецком потоке». Дроновые удары по станциям газоперекачки на Северном Кавказе не только опасны сами по себе. Они еще и напоминают о роковой судьбе «Северных потоков» на Балтике, где дошло до подрывного саботажа. Имеются, кстати, не только диверсионные, но и другие способы расстроить Анкару, желающую подать в ЕС больше трубопроводного газа.
Так, не сходят с газетных полос сообщения о попытке превратить Грецию в ведущий южноевропейский хаб для приемки и дистрибуции американского СПГ. Мелькают вести о разгрузках топлива из США в портах Хорватии, как и о заинтересованности властей Болгарии и даже Румынии, располагающей запасами «голубого топлива» на собственном глубоководье. Словом, туркам (да еще с учетом ненавистного недругам ответвления трубопровода с газом из России на Сербию и Венгрию) при таких обстоятельствах совсем не легко.
Артерий даже для дряхлеющего «евроколосса» явно маловато
Президент Реджеп Тайип Эрдоган, однако, не намерен сдавать честно завоеванных с помощью Кремля внешнеэкономических позиций. «Пока ЕС обдумывает, каким образом можно оборвать импорт нефти и газа из Москвы к концу 2027-го, — пишет EuroNews, — поставки российского трубопроводного газа для европейского блока через Турцию за последние годы увеличились. И Анкара со всей ясностью дала понять, что она не поддержит план ЕС с целью закопать импорт этих углеводородов из РФ. Тем самым для России открыта задняя дверь для вхождения на европейский рынок». Такая вот трактовка…
…Итак, если условно представить экономику Евросоюза в виде огромного, но забарахлившего ныне двигателя, то вырисовывается картина мега-молоха, которому — для своей же подзарядки и оживления — необходимо не два-три, а множество подпитывающих мотор шлангов. Так что трансконтинентальные трубы рановато списаны со счетов стратегами «атлантического разворота». Но факт, увы, остается фактом: на фоне ремилитаризации Европы ставка в последние дни сделана не столько на разрекламированный зеленый переход к чистой энергетике (а она уже буксует), сколько на СПГ. Откуда? Помилуй Бог, только не из «еретической Руси» (которая и сама-то, назло инициаторам переиздания «холодной войны», наладила доставку сжиженного продукта), а, конечно, из Персидского залива и Африки, но в основном — из США.
Урсула фон дер Ляйен назвала работу, нацеленную Еврокомиссией на приоритет американских поставщиков, «диверсификацией»(!). Извините, но это неверно. Вместо истинной диверсификации налицо тяга к полуавтаркии — превращению Старого Света в подобие якобы осажденного с востока замка. К имиджу крепости с очень немногими и к тому же наполовину прикрытыми нишами. Для чего? Для убыточного завоза за тысячи миль сжиженного газа, оцениваемого по идеологическим критериям. И это — в середине XXI века!
Павел Богомолов
Кандидат политических наук